— Наши одновременные бутылки к вашим услугам, — сказал Длиннохвост. — Полагаю, мы можем отправлять счета за их использование Первоначальствующей Госпоже?
— Можете, — согласился Артур. — Только не пытайтесь взвинчивать цену, мы будем платить, как и все.
— Это понятно. Готовы ли вы к нашему следующему вопросу?
Артур кивнул.
— Что Волеизъявление говорило вам об исчезновении Зодчей?
Вопрос удивил Артура, но он постарался не показать виду. Он не был уверен, что ему можно повторять то, что Волеизъявление ему говорило. Но сделка есть сделка, а в этом случае вряд ли правда могла кому-то повредить.
— Вроде бы оно сказало, что Она ушла, оставив только Волеизъявление.
— Вы уверены в точности формулировки?
— Уверен. Точно, это было, когда Волеизъявление было еще лягушкой в горле у Сьюзи. Оно тогда сказало что-то вроде: "Великая Зодчая ушла" или "А потом Зодчая ушла".
— Оно никогда не упоминало, что Зодчая была убита своими собственными слугами, Грядущими Днями?
Артур уронил чашку, и клюквенный сок, словно кровь, пролился на бумаги, но стюард тут же подоспел с тряпкой и вытер лужицу.
— Что? Нет! Волеизъявление всегда говорило о том, что Она ушла, и что это был Ее собственный выбор. Оно никогда не упоминало ни о каком убийстве… А вы что, правда думаете, будто Грядущие Дни убили Ее? Зодчую всего мироздания? Как бы им это вообще удалось?
— Кое-кто из высших полагает, что Она мертва, или же вернулась в Пустоту, что в сущности, одно и то же, — произнес Монктон. — Мы хотели знать, что Волеизъявление говорило вам, потому что уж оно-то знает наверняка, и не стало бы лгать Законному Наследнику.
— А вот в этом я не уверен, — покачал головой Артур. — По-моему, стало бы, если бы это было ему зачем-то нужно. А Первая часть Волеизъявления часто повторяла, что, поскольку она всего лишь одна седьмая от целого, она всего не знает. Хотя должен сказать, с тех пор как она стала Первоначальствующей Госпожой, она ведет себя так, словно уже все знает.
— Вы действительно думаете, что Волеизъявление могло вам солгать?
Артур подумал немного. Он не мог припомнить ни единого случая, чтобы Волеизъявление сказало ему откровенную неправду, но все равно чувствовал, что оно могло бы так сделать, если бы это помогло делу. И потом, оно всегда могло лгать умолчанием, не сообщая ему того, о чем он не спрашивал.
— Да, думаю, что могло, но только если полагало, что это необходимо. Ну, чтобы заставить меня делать то, что должен делать Законный Наследник.
— Это интересно. Мы надеялись в точности узнать, что случилось с Зодчей, но теперь очевидно, что это пока невозможно. Спасибо, Артур. Вы сформулировали третий вопрос?
— Я лучше задам его в другой раз, если можно, — Артур не хотел тратить третий вопрос впустую, и ему нужно было время, чтобы все обдумать.
— Можно, — согласился Монктон. — Разумеется, это будет означать, что и мы все еще имеем право задать вопрос вам.
— Идет, — кивнул Артур. Он еще немного помолчал, прокручивая план в голове. — Мне нужно послать еще несколько писем. У вас есть бутылка на борту "Моли"? Того корабля добытчиков, с которого я сюда прибыл?
— Не думаю, — ответил Длиннохвост. Он достал из кармана записную книжку и принялся листать. — Сверюсь с перечнем.
— А есть другие способы с ними связаться?
— Способов много, — сказал Монктон. — Но в большинстве они связаны с чародейством, а мы не практикуем магию Дома, кроме навигационной отрасли. Если бы Рассвет Среды была здесь, она могла бы передать письмо. У нее много возможностей в Пограничном Море.
— Я бы тоже хотел с ней поговорить. Но она сказала, что у нее много других неотложных дел.
— На борту "Моли" у нас нет ни бутылки, ни чего-либо еще, но я пошлю узнать, находится ли Рассвет Среды все еще на Треугольнике, — сказал Длиннохвост. Он открыл дверь и быстро что-то сказал крысу, стоявшему на страже.
— Чародейство… — протянул Артур. Он внезапно вспомнил, что Скамандрос что-то положил ему в карман. Артур собирался переложить этот предмет в сапог для большей сохранности, но забыл. А не потерялся ли он? Мальчик сунул руку в карман и в первый момент ничего там не нащупал. Но затем его пальцы сомкнулись на холодном металлическом предмете.
Тут он заметил, что Длиннохвост и Монктон с интересом смотрят на него, и поспешно убрал руку. Крысы заслуживали доверия, но им не стоило знать все, особенно учитывая, что они торгуют информацией. Артуру имело смысл сохранить пару секретов про запас.
— Позволите проводить вас в каюту? — предложил Длиннохвост. — На то, чтобы развести пары, уйдет примерно час, затем мы отдадим концы. Если ветер переменится, то и быстрее, потому что мы сможем идти под парусами. Сейчас ветер не благоприятствует плаванию в порт Среды, но он может измениться.
— Спасибо, — сказал Артур. Что бы там ни дал ему Скамандрос, на это вполне можно посмотреть в каюте. А возможно, еще удастся воспользоваться зеркалом и раковиной и проверить, как дела у Листок.
— Можете расположиться в моей каюте, она напротив, — сказал Длиннохвост, открывая дверь и показывая на другую, по другой стороне коридора. На страже в коридоре стоял уже другой крыс; он отошел в сторону и отдал честь. На корабле Крыс явно дисциплины было побольше, чем на "Моли".
Артур кивнул часовому, пересек коридор и вошел в каюту. Она оказалась меньше, чем та, в которой он только что был — не больше чем четыре на пять метров, с убранной койкой вдоль одной стены и сложенным складным столом и стулом у другой.
Артур сел, снял сапоги и извлек из них Атлас, приглашение Среды, раковину и зеркало. Все эти вещи он рассовал по внутренним карманам кителя, а затем вынул металлический предмет Скамандроса.
Он оказался золотым, яйцеобразным, а сбоку у него была изогнутая защелка. Артур отодвинул ее, и яйцо открылось. С одной его стороны оказались часы, с циферблатом слоновой кости и маленькими циферками, выложенными из изумрудов. Стрелки часов были изготовлены из слегка светящегося синего металла. На другой стороне красовался миниатюрный портрет доктора Скамандроса. Изображение получилось очень жизненным.
Пока Артур смотрел на картинку, татуировки на лице нарисованного доктора начали двигаться, а бледно-голубое небо за его спиной сменилось клубами дыма и тускло освещенными фигурами, которые не то сражались, не то танцевали. Доктор же отвернулся, словно глядя на что-то у себя за спиной. Артур сглотнул, и доктор Скамандрос повернулся к нему, встретившись с ним взглядом расширенных глаз.
— Артур! — вскрикнула миниатюрная фигурка, чей голос был почти не слышен за внезапно начвашейся какофонией криков, воплей, взрывов и металлического лязга. — На помощь! Дай мне руку!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
