Нокса нет, все спокойно… Хорошо, что Джереми не вернулся, иначе непоправимое уже бы делалось. Сюзерену можно сказать, что Джереми задержался и он все сделал сам. Придется съездить к Данару и что-то туда бросить, какие-нибудь мешки.
Юноша прислушался. Тихо. Слуги, кроме дежурного лакея, сидят на кухне и сплетничают, и, в конце концов, он — хозяин. Куда хочет, туда и заходит.
Дикон повернул ключ, тот не поддался. Ричард надавил, замок холодно щелкнул, и по спине отчего-то побежали мурашки. Не сметь бояться, это не первая смерть на твоем пути!
Дверь распахнулась сама. Свет с галереи желтым языком протянулся в темный провал: наборный паркет, ножка кресла, разбросанные подушки… Ударивший в виски ужас тянул назад, но Дикон с ним справился, ему даже удалось зажечь свечу. В выстывшем за два дня и ночь кабинете ничего не изменилось, только на диване никто не лежал. Удо в комнате не было. Ни мертвого, ни живого.
5
Одна пуля вошла в стену, вторая оцарапала толстенный сук. Обе шляпы остались на месте. Джереми стрелял неплохо, очень неплохо, но уложить в ночной драке двоих убийц, не зацепив жертву… Для этого нужно иметь другую руку и другой глаз или… целить отнюдь не в разбойников и промахнуться.
— Вот так, — сказал кому-то невидимому Карваль.
Ветер раскачивал ветки, шляпы и их тени качались и плясали, словно кто-то и в самом деле затеял драку.
— Вернемся в дом, — бросил Робер. И как он сам не догадался проверить слова Джереми таким образом?
— Идемте, Монсеньор, — согласился маленький генерал. — Дювье, свяжи этого человека.
— Будет сделано, — обрадовался сержант. Новоявленных «надорцев» Дювье не переваривал, и Робер его понимал. Дикон видел в вояках Люра солдат, вставших за дело Раканов, а для южан они были ублюдками и мародерами. Может, хоть сейчас до мальчишки дойдет, хотя Эгмонт был таким же. Для него Кавендиши были соратниками, а кэналлийцы — врагами…
— Монсеньор, вы не устали?
— Устал, — признался Эпинэ, падая в кресло. — Ничего не соображаю. Как вы додумались? Я о выстрелах…
— О! — Маленький генерал заметно смутился. — У меня возникли некоторые сомнения, и я осмотрел место предполагаемой засады. Дважды попасть в цель с указанной этим капралом позиции мог только великий стрелок. Лично я не стал бы рисковать. Разумеется, если бы хотел спасти герцога Окделла. Я бы ввязался в драку, но стрелял — только в упор.
Поставить себя на место другого и понять, что тот врет… Как просто! Леворукий бы побрал эту голову, не только болит, но и соображать не хочет.
— Я должен был догадаться, — поморщился Иноходец, — и не только об этом.
— Монсеньор, вы слишком хорошо стреляете, — буркнул Карваль, — и вы судите о других по себе, иначе вы бы не имели дело с Раканом.
— Джереми хотел убить, а не спасти, — не позволил увести себя в сторону Робер. — Сядьте, мне тяжело смотреть вверх.
— Если Джереми Бич стрелял, он хотел убить. — Из всех кресел и стульев Карваль выбрал самое неудобное. — Но почему мы уверены, что он вообще там был? Потому что он так сказал герцогу Окделлу? Это не доказательство.
А в самом деле, почему? Джереми заплатил «висельникам», в чем его и уличили, все остальное известно с его слов. Убийца попытался выставить себя спасителем, и ему это почти удалось. Бич мог стрелять в Дикона, а мог сидеть в какой-нибудь харчевне и ждать вестей от наемников.
— Ненавижу копаться в чужом вранье, — признался Иноходец, — и не умею.
— Монсеньор, если вам неприятно продолжать допрос, — предложил Карваль, — я возьму его на себя.
Искушение свалить на маленького генерала еще одну навозную кучу было велико, но Эпинэ покачал головой. Он и так слишком часто выезжает на чужих спинах, и чаще всего на Карвале.
— Пусть его приведут, — Робер завозился в кресле, поудобнее пристраивая руку и голову, — и покончим с этим.
— Да, Монсеньор.
Дик расстроится, но это лучше, чем держать при себе двурушника и убийцу. Жаль, Альдо полагает иначе: сюзерен бы в Джереми вцепился. Еще бы, не подручный, а клад — убьет, соврет и не покраснеет!
Виски ныли все сильнее: то ли погода менялась, то ли голове не хотелось думать, и она топила мысли в боли. Боль, она как дым, сквозь нее ничего не разглядеть. Эпинэ потер лоб, потом затылок, стало легче, но ненамного. Вызвать лекаря и потребовать настойку? Приказать сварить шадди, благо Левий прислал отменные зерна? Или просто лечь и уснуть?
Самое простое и самое надежное. Так он и поступит, но сначала — Джереми Бич.
— Ты расскажешь правду, — объявил сквозь горячий шум Карваль. — И упаси тебя Леворукий соврать.
— Зачем мне говорить? — угрюмо откликнулся Джереми. — Говори, не говори…
— Не хочешь — не надо, и так все ясно. — Голова болела все сильнее, Эпинэ снова поморщился, мерзавец это воспринял по-своему.
— Я выполнил приказ моего полковника. — Глаза камердинера бегали, как кагетские тараканы. — Я всегда выполнял приказы.
— И что тебе было приказано? — На щеке Джереми — ссадина. Свежая. Дювье постарался.
— Явиться в распоряжение тессория, сделать, что он хочет, и убраться из столицы.
— Когда ты приехал в Олларию?
Таракан остановился, шевельнул усом, запомнил. При случае донесет, что Первый маршал Талигойи называет Ракану Олларией, только случая не будет.
— В начале Весенних Ветров. — Перед Робером вновь торчал туповатый служака. — Управляющий Манрика обо мне знал, сразу провел меня к тессорию.
— Очень хорошо. — Карваль вытащил пистолет и положил рядом с собой. Точно так же, как это сделал в Багерлее Робер. — Что тебе велел этот гоган?
— Сговориться с «висельниками». Я так и сделал.
— А когда у них все пошло навыворот, стал стрелять? — рявкнул Никола. — Ты сам решил прикончить Окделла, так ведь?
— Я не стрелял, — затряс головой Джереми, — стрелял не я… Я не знаю, кто стрелял. Он из-за стены вылез, я его не видел. Показались люди, пришлось уходить…
— Это все?
— Все, — буркнул Джереми, — чтоб меня выходцы прибрали, все!
— Что ж, — согласился Карваль, — все так все. Чтобы тебя вздернуть за покушение на герцога Окделла и пособничество Манрикам, хватит. Монсеньор, это человек вам еще нужен?
— Нет, — Робер с трудом повернул голову, — но мерзавец — камердинер Окделла, так что приказ лучше подписать мне. Пришлите утром бумаги…
— Отведите меня к моему герцогу! — вдруг завопил Бич. — Я исполнял его приказ! Секретный! Я обязан доложить…
— Закатным кошкам доложишь, — буркнул Карваль. — Монсеньор, я пришлю бумаги к десяти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
