– Поезд к парому в Холихеде останавливается в Честере[83] в двенадцать четырнадцать. Если вы не будете мешкать, думаю, успеете.
Томми поглядел на него с недоумением.
– Но к чему такая спешка, сэр? Сегодня же только двадцать четвертое?
– Под лежачий камень вода не течет, – сказал Джулиус прежде, чем адвокат успел ответить. – Ноги в руки – и на вокзал.
Сэр Джеймс слегка нахмурился.
– Очень жаль, что я не могу поехать с вами. В два часа мне выступать на митинге. Такое невезение.
В его тоне было искреннее сожаление, но Джулиус ничуть не жалел, что лишается его общества.
– Так ведь тут дело простое, – заметил он. – Поиграем в «горячо – холодно», только и всего.
– Ну, дай Бог, – сказал сэр Джеймс.
– Не сомневайтесь. Это же верняк.
– Вы еще молоды, мистер Херсхейммер. Когда доживете до моих лет, возможно, усвоите одно правило: нельзя недооценивать своего противника.
Серьезность его тона произвела впечатление на Томми, но не на Джулиуса.
– Вы думаете, мистер Браун попробует вмешаться? Ну, так я готов с ним встретиться. – Он похлопал себя по карману. – У меня тут пистолетик. Я с малышом Вилли никогда не расстаюсь. – Он извлек из кармана внушительный наган, нежно его погладил и засунул обратно. – Но на этот раз он не понадобится. Мистеру Брауну про это никто не доложит.
Адвокат пожал плечами.
– О том, что миссис Вандемейер решила его предать, ему тоже никто не докладывал, и, однако же, миссис Вандемейер умерла, ничего не успев рассказать.
Против обыкновения Джулиус не нашел, что ответить. Сэр Джеймс добавил уже мягче:
– Я только хочу, чтобы вы были осторожнее. Ну, до свидания, желаю удачи. А когда найдете документ, то не рискуйте напрасно. При малейшем подозрении, что за вами следят, уничтожьте его не раздумывая. И еще раз – удачи вам: теперь исход игры зависит только от вас. – И он пожал им руки.
Через десять минут Томми и Джулиус уже сидели в вагоне первого класса, поезд мчал их в Честер.
Долгое время оба молчали. А когда Джулиус заговорил, Томми услышал нечто совсем неожиданное.
– Ты когда-нибудь втюривался в девушку с первого взгляда, – протянул задумчиво его американский приятель. – Только увидев ее лицо?
Томми растерянно порылся в памяти и мотнул головой.
– Да нет, – ответил он наконец. – Во всяком случае, ничего такого не помню, а что?
– А то, что последние два месяца я веду себя как последний идиот, размечтавшийся невесть о чем, и все из-за Джейн. Как только увидел ее фото, сердце у меня проделало все те фокусы, о которых читаешь в романах. Стыдно, но признаюсь – я приехал сюда, чтобы найти ее и забрать в Штаты, уже в качестве миссис Джулиус П. Херсхейммер.
– А-а! – потрясенно пробормотал Томми.
Джулиус резко переменил позу и продолжал:
– Можешь теперь на меня полюбоваться – это надо же свалять такого дурака! Стоило мне ее увидеть живьем, как я мигом излечился.
В полном смущении Томми мог только снова пробормотать «А-а!».
– Нет, про Джейн я ничего плохого сказать не могу, – добавил Джулиус. – Она милая деваха, и очень скоро кто-нибудь в нее по уши влюбится.
– Мне она показалась очень красивой, – сказал Томми, обретя наконец дар речи.
– Кто спорит! Но только она совсем не такая, как на фотографии. То есть она, конечно, похожа на себя, а то как бы я ее узнал? Встреть я ее на улице, так сразу сказал бы: «Это лицо мне хорошо знакомо». Но на фотографии в нем было что-то такое… – Джулиус покачал головой и тяжело вздохнул. – Странная штука романтическая любовь!
– Еще бы не странная, – холодно согласился Томми. – Раз ты способен приехать сюда из любви к одной девушке, а через полмесяца сделать предложение другой.
У Джулиуса хватило совести изобразить смущение.
– Ну, понимаешь, меня тоска взяла, я решил, что Джейн я так и не отыщу… И что вообще все это чистая глупость. Ну, и… французы, например, смотрят на все это куда более здраво. И не припутывают к женитьбе романтическую любовь.
Томми побагровел.
– Черт меня побери! Да если…
Джулиус поспешил его перебить:
– Подожди, дай сказать! Я не про то, что ты думаешь. И вообще, американцы чтут нравственные устои даже побольше, чем вы. Я только к слову хотел сказать, что французы смотрят на брак трезво, тщательно подбирают жениха и невесту, составляют контракт, у них чисто деловой, практический подход к таким вещам.
– Если хочешь знать мое мнение, слушай, – процедил сквозь зубы Томми. – Мы все стали слишком уж деловыми. Нам только и заботы: «А что мы с этого получим?» Нам, мужчинам, а уж девушкам тогда сам Бог велел!
– Поостынь, старина, не горячись так.
– А я люблю жару! – отрезал Томми.
Поглядев на него, Джулиус счел за благо промолчать.
Впрочем, у Томми было еще достаточно времени поостыть, и когда они вышли на платформу в Холихеде, на его губах играла обычная веселая улыбка.
Наведя справки и вооружившись картой, они обсудили, куда им лучше ехать, и, взяв такси, выехали на шоссе, ведущее к Треддер-Бей. Шоферу они велели ехать медленно и старательно следили за обочиной, чтобы не проскочить мимо тропы. Через несколько минут они поравнялись с ней. Томми попросил шофера остановиться и небрежно спросил, не ведет ли эта тропа к морю, а услышав, что ведет, щедро с ним расплатился.
Минуту спустя такси уже удалялось в сторону Холихеда, и Томми с Джулиусом, подождав, пока оно исчезло из виду, зашагали по узкой тропе.
– А вдруг это не та? – с сомнением спросил Томми. – Их же тут, наверное, не перечесть.
– Да нет, та самая. Вот кусты дрока. Помнишь, что сказала Джейн?
Томми поглядел на золотые кисти по обеим сторонам тропинки и перестал спорить.
Они шли гуськом – Джулиус впереди. Раза два Томми с тревогой оглянулся, и Джулиус через плечо бросил:
– Что там?
– Не знаю. Мне почему-то не по себе. Все время кажется, что за нами кто-то идет.
– Ерунда, – ответил Джулиус. – Мы бы заметили.
Томми не мог с этим не согласиться, но его безотчетная тревога продолжала расти. Вопреки доводам рассудка, он уверовал в сверхъестественную осведомленность их противника.
– А я был бы рад, – заметил Джулиус, похлопывая себя по карману. – Малышу Вилли неплохо бы поразмяться.
– А ты что, всегда носишь его при себе? – с любопытством осведомился Томми.
– Почти. Ведь никогда заранее не знаешь, в какой угодишь переплет.
Томми почтительно промолчал: Малыш Вилли произвел на него большое впечатление. Даже сам мистер Браун выглядел теперь не таким грозным.
Они уже спускались под обрыв. Внезапно Джулиус резко остановился, Томми даже налетел на него.
– Что случилось? – спросил он.
– А ты погляди! Это надо же!
И Томми увидел: тропа огибала большой валун, который бесспорно напоминал терьера, ставшего на задние лапы.
– Ну и что? – сказал Томми с полным равнодушием. – Что тут особенного? Ведь мы и должны были наткнуться здесь на этот камень.
Джулиус поглядел на него с сожалением и покачал головой.
– Уж эти мне англичане! Должны были! Ну, разве не здорово, что он действительно здесь торчит.
Томми, чье хладнокровие было скорее напускным, нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
– Ну, где она там, эта дырка?
Они принялись дотошно обследовать скалу. Томми не нашел ничего лучше, как изречь:
– А ветка-то давно сгнила.
В ответ на эту идиотскую реплику Джулиус очень сосредоточенно заметил:
– Я думаю, ты прав.
И вдруг Томми воскликнул, тыча дрожащим пальцем в какую-то расселину:
– Может, эта?
У Джулиуса от волнения даже горло перехватило:
– Она самая!
Они переглянулись.
– Когда я служил во Франции, – задумчиво произнес Томми – мой денщик, бывало, забудет меня разбудить и оправдывается потом, что, мол, понять не может, что с ним такое сделалось. Я, конечно, ему не верил. Не знаю, врал он или нет, а такое ощущение возможно. Сейчас я это понял.
