− Неделю я рыскал по Вальдии и Баррику. Прочесал все деревни, хутора и выселки. Последний раз убийцу видели на дороге между Ирлем и Ходицей. Деревней по объездному тракту. Ему нездоровилось. Возница рассказал, что продал ему курицу. Самую лучшую что у него была. За триенс…
«Зачем он так многословен?» − апатично подумал Бриньяр. Но не стал прерывать рассказа. Начинала болеть голова.
−…Возница видел, убийца тана откусил птице голову и пил её кровь.
− Пил кровь? — оживился эгуменос.
− Кровь, − подтвердил Дентри. — С той поры он нигде не объявлялся.
− Если ты предположишь, что преступник умер от неизвестной болезни…
− Ни в коем случае, − открестился от подобных предположений Дентри.
− Дальше! — поторопил рассказчика Бриньяр.
− Возможно, помочь в дальнейших поисках сможет некто Шайот. Его доставят сразу как только поймают. Мерзавец сбежал из-под стражи. Предмет, который он вез, и за которым посылал карнаха Рюта, теперь у убийцы тана. Слуги фрайха Вейна видели завернутый в илитон сверток среди его вещей. Мы узнаем, что это за сверток, велика ли его ценность и кому он предназначался. Получив ответы разыщем предмет Шайота и с ним обнаружим и след убийцы.
− То есть ты предлагаешь сидеть и ждать? − Бриньяр хотел сказать грозно, но не хватило сил и получилось холодно и равнодушно. Однако эффект получился лучший. Дентри испугался. Именно равнодушие. Так говорят с осужденными, отказывая в помиловании. Все решено окончательно и бесповоротно. А как решили с ним?
− Ни в коем случае! Ни в коем случае, − заспешил говорить равдух. − Убийца птох и значит, ему, хочешь, не хочешь, а надо срочно поступать на службу. Он умелый воин, его с удовольствием наймут. Мы возьмем под наблюдение все конфликтные ситуации. Их не так много. В Маргиане, Гаррии, Магаре. К тому же его внешность позволяет сразу выделить его среди прочих. К тому же отсиживаться убийце в захолустье опаснее, чем воевать.
Бриньяр поморщился. Из-за недомогания он мог прослушать важное.
− Убийца, убийца, − раздраженно произнес Бриньяр. − Мы даже имени его не знаем.
− Почему же? Его зовут Бор…з, − равдух нечаянно поперхнулся на последнем слоге и буква «о» выпала из слова.
− Борз[49]? — встрепенулся Бриньяр.
− Борз, − обомлел Дентри.
Борз?! Из Эвергетов?! Борз! Волк! А с ним мехахо − торгаши, пхьу − псы, монгалхо — косари! Мехахо приходят покупать. Обязательно найдутся те, кто захотят денег. Найдутся, которые запросят золота слишком много или откажутся, посчитав, им предложили слишком мало. Этих поручат борзам и это будет первая кровь. Кровь древних родов и фамилий. За борзами придут пхьу. Им достанутся фигуры помельче. Псы привнесут в жизнь ростки паники, страха и недоверия. За псами − монгалхо. За монгалхо не остается ничего. Только поля мертвых и сожженные дотла города и деревни. Тактика Эвергетов проверена и приносит плоды. Всегда и со всеми!
Бриньяр посмотрел наверх. Синие чистое небо подглядывало за ним в линзу окна.
− Ступай, − отпустил он равдуха. — Скажи асикриту, я хочу побыть один.
Дентри выскочил за дверь, закрыл её за собой и привалился спиной.
− Иллюстрис просит его не беспокоить. Он хочет побыть один, − передал просьбу равдух.
Бриньяру нечем дышать. Словно не воротник, а удавка сжала горло. Эгуменос дернул ткань, растягивая сутану. Золотая пуговица отлетела прочь и покатилась по столу. Как монета. Орел или решка? Орел или решка? Не вошло ли у него в привычку полагаться на случайность? И на кого поставить? На кого? Кто стоит за Эвергетами? Кто указал им цель или кто позвал их, заложив как в ломбард целую империю? И чем пожертвовать ради выкупа Манора из залога? Жизнями! Десятками! Сотнями! Тысячами жизней!
Эгуменос откинулся на спинку, с раздражением слыша скрип дерева. Так кто же тот или те, что готовы отдать страну врагу? Кто? Важно выделить ключевую фигуру. Она всегда в тени, всегда за спинами других, всегда не на виду. Надо отрешиться от показного, того что на поверхности, того что отвлекает, того что кажется важным. Важным? Глориоз? Империя нужна ему самому! Кайрин ди Смет? Эвергет Борз? Мэдок ди Хенеке? Они пешки, солдаты, наймиты, кто угодно, но не они! Просто ширма, за которой прячется… Кто? Кто?
− Туром? — вырвалось у Бриньяра имя само напросившееся на язык.
И сразу в памяти всплыл давнишний разговор. Тогда они еще могли спокойно разговаривать друг с другом. Бриньяр не был эгуменосом, а Туром не сидел в Шароне, под бдительным оком вестарха Гроза.
−… Мы напрасно чураемся Эвергетов. Ведь они, так же как и мы, дети Создателя. На их знаменах трехцветная пирамида!
− Но поступают они почему-то вопреки заветам Всевышнего.
− Ну, у Создателя для каждого из нас свой завет.
− Для них он единственный. Воевать! И никаких прочих!
− Создатель не отказывается ни от мирян, ни от воинов. Кому-то надлежит сеять, кто-то создан сражаться.
− Скажи лучше грабить. Всегда и всех!
− Не только. Кроме войны они успешно торгуют. К примеру с чикошами. Орден единственный кто с ними торгует.
− Ты называешь это торговлей? Награбленное идет в уплату за оружие, чтобы затем грабить еще больше.
− А когда мир существовал по иным законам? Вспомни историю возникновения империи Манора. Наши предки постарались на славу, откроив неплохой кус землицы.
− И потому ты не находишь предосудительным союз с грабителями и мародерами?
− А какая собственно разница с кем дружить. Был бы нам прок.
− И какой прок от Эвергетов?
− Они помогут восторжествовать учению Создателя в империи! Хе-хе-хе! Не этого ли мы страстно хотим? Не об этом ли молимся денно и нощно?
− Вера на чужих мечах?!
− Не на мечах, на крови. То, что сцементировано кровью, стоит долгие века!
Они оба были амбициозны, оба долго находились в тени, оба стремились подняться по иерархической лестнице. В какой-то момент им стало тесно. Если бы Бараман, купленный с потрохами за обещание не придавать огласки некоторые из его прегрешений, еще неизвестно кто сидел бы в Шароне. И сидел бы? Туром не слишком миндальничал с противниками. Он отправлял их не в ссылки и не в тюрьмы, а на погост.
«Наконечник на оружие птоха!» — вспомнил Бриньяр загадку гибели рейнха.
Эгуменос сжал голову руками. Казалось, она лопнет от гула пульсирующей крови. Туром! Туром! Туром! стучал в висках кровоток.
− Если это он, то тогда…. За ним…. Надо проверить…. Проверить и перепроверить…. Проверить и перепроверить…. С самого начала.
Следствием напряженных размышлений и переживаний оказалась сумасшедшая головная боль и обильное носовое кровотечение. Сами размышления повлекли ряд действий. Равдух Дентри, как частное лицо, тем же вечером отбыл инкогнито в Венчу для сбора информации о некой особе, о её брате и о связях княжества с орденом Эвергетов. Приговоренный к смерти фальшивомонетчик и вор Гибиус был выпущен, получив устное указание Бриньяра. Какое? Никто этого не знал. Но рыдающий от счастья мошенник клялся всеми клятвами и целовал прах под пятой эгуменоса, обещая оправдать доверие. Тогда же, на утро, вызвали дьякона Тренна, ученейшего мужа, заведующего архивами церкви и инквизиции.
14
Войдя в двери кабинета глориоза, Мэдок ди Хенеке остановился на третьем шаге. Согласно этикета, первый уважительный поклон отцу, второй, легкий, едва обозначенный кивком головы, остальным. Говорят, он родился в этом доме. На втором этаже, в комнате над цветником. В час, освященный Кайраканом, на большой и широкой кровати, в специальном установленном для роженицы кресле без сидения. Так появлялись на свет многие Бекри. И поколение назад, и три, и шесть, восходя к далекому предку Энгусу Длинному Ножу. Но в отличие от своих братьев, Мэдок двенадцати часов отроду был изгнан из-под отчего крова. И его, орущий напуганный сверток, сердобольная нянька, тащила звездной ночью через столицу, в район Сломанных Мечей, под крышу полуразвалившейся хибары, к своему дальнему родственнику, Марчу ди Аё. Ветеран рейдов на чикошей, передвигался на костылях, предпочитал вино еде, и ходил по нужде под себя, когда не успевал до ночного горшка. Вот к нему и поселили Мэдока, несостоявшегося Бекри и канувшего в лету Хенеке в одном лице. Если ты не подох в младенчестве, можешь поблагодарить небеса. Но справедливей сказать спасибо тем, кто не пожалел тебе последний фолл на молоко, поделился куском хлеба, дал место у огня. Когда ты болел, облегчал, как мог твои страдания, когда плакал, вытирал твои слезы и сопли, когда ты делал первые шаги, поддерживал тебя. Спасибо им! Няньке, чье имя забылось и ветерану Марчу ди Аё, обозленному на весь свет калеке.
В малолетстве время не воспринимается. Ни физической единицей, ни божьим велением, ни прихотью Бытия. Вообще ничем! Его для тебя не существует. Но, тем не менее, ты растешь, ты вглядываешься в окружающие и пытаешься угадать свое место в этом мире. И если оно не по нраву, присматриваешь другое, ибо чего ты достоин, как не лучшего!
