Тося.
- Сейчас поедем. С дядей Виталиком только поговорим, - Кирилл проводит ладонью по волосам малышки и просит ее постоять в стороне, а ещё одеться. Она послушно отходит. Мы встречаемся с ней взглядами, и маню ее к себе, чтобы не дай бог, не зацепили с случае чего.
- Привет, - она обиженно надувает щеки. - Где ты была? - косится на мужчин, разговаривающих на повышенных тонах.
- На работе, - честно отвечаю Тосе, помогая одеться.
- Ты меня больше не любишь? - Она бьет своими словами прямо в мое сердце.
- Люблю конечно. Ты чего? Откуда такие мысли? - поправляю ей маечку.
- А почему ты меня тогда с этим, - кивает на Виталика, - бросила? Он сказал ты ждешь здесь, а сам заставляет меня надевать уродское платье, - почесывает бок и снова косится на мужчин.
- Прости, - заправляю за ушки ее мягкие волосы, - я не знала, что он тебя заберет.
- То есть, он меня похитил? - громко шепчет она. - А папа полицейский. Он сейчас ка-а-а-к накажет злодея! И мы поедем играть с Михой и пить чай. А пусть папа наденет это глупое платье на Виталика, - загораются глаза Тоси. - И он тоже будет чесаться, - хихикает она. И я смеюсь вместе с ней, пока не ощущаю, как начинает раскаляться воздух от конфликта моего жениха и Метелина.
Кирилл хватает Виталика за грудки.
- Нет! - вскрикиваю я.
- Да! Врежь ему, - поддерживает Тося. Вскинув брови, возмущенно смотрю на хулиганку.
- Давай, ударь меня, - провоцирует Виталик, - и тут же сядешь. Я неприкосновенен как политик. Ты знаешь, что тебе будет за это?
- Надо было ещё в прошлый раз разбить тебе морду, - рычит Кирилл, одергивая руки.
- В прошлый раз? - сглатываю я, но, конечно, никто не обращает на меня никакого внимания.
- А что будет политику за похищение ребёнка? - интересуется Кирилл.
- Ее никто не похищал. У меня, как у куратора проекта по ее детскому дому, есть некоторые привилегии. Или ты думаешь, бабки на их кашу и кукол берутся из воздуха? - Парирует Виталик. - К тому же являюсь кандидатом на ее удочерение, - напоминает он.
- Ты хочешь поговорить об этом сейчас? - Спина Кирилла напрягается, а плечи расправляются ещё сильнее. Он будто и правда готовится к драке.
- Кирилл, - мой жених продолжает идеально держать лицо, - давайте не будем разводить грязь при женщинах. У вас нет ни грамма уважения к ним?
Мы с Тосей переглядываемся, и она шепотом спрашивает:
- А я что ли тоже женщина?
- Ты обязательно ею станешь, когда ещё немного подрастешь, - улыбаюсь ей, и вновь слежу за конфликтом.
- Мы с тобой ещё поговорим об этом. Я не закончил, - угрожает Метелин Виталику, резко разворачивается и как грозовая туча направляется прямиком к нам.
- Папа, мы едем домой? - Тут за его руку хватается Тося.
- Едем в парк. У нас ещё целый час, чтобы погулять, - отвечает он ей, а сам смотрит мне в глаза.
- Ты что-то хочешь мне сказать? - едва слышно задаю ему вопрос, не выдержав затянувшейся паузы.
- Как ты могла это допустить? Ты должна была позвонить мне. Это мой ребёнок, Полина!
- Да я.… я даже не знала, что Тося здесь! Я только прие…
Но Метелин решает, что он больше не хочет меня слушать, и тянет Тосю за собой к выходу. У меня такое чувство, будто меня кипятком облили заживо.
Ну почему, почему я всегда во всем виновата? Я ведь очень стараюсь быть хорошей… Я правда стараюсь!
- Поля, - ко мне подходит Виталик, а я едва не плачу на глазах у всего персонала, обслуживающего фотосессию. - Ты сегодня снова подвела меня. - А я так хочу, чтобы меня обняли, а не отчитывали. - Я начинаю сомневаться в том, что ты способна выдержать жизнь рядом с политиком. Это должна быть идеальная жизнь. Я создаю её для нас, ты все разрушаешь. Подумай об этом, пожалуйста, - деловым тоном просит он и тоже уходит.
- Что? - Только и могу выдохнуть я, чувствуя, как по щеке всё же стекает слеза.
Глава 34. Кирилл
Пока идём с Тосей по асфальтовой дорожке к машине, я роюсь в карманах в поисках ключей. В голове крутятся обрывки разговора с Нелюбиным. Злость ещё кипит во мне, заставляя двигаться резче и быстрее обычного. Тося семенит рядом.
- Папа, не беги так, пожалуйста, - слышу я ее запыхавшийся, немного обиженный голосок. - Я не успеваю за тобой.
Черт. Я снова забываюсь. Снова несусь сломя голову, а она – маленькая, ножки короткие. Своей яростью я пугаю ее, а должен быть опорой, скалой. Глубоко вздыхаю, выдавливаю из себя спокойствие, разворачиваюсь и присаживаюсь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Так как учили на курсах.
- Прости, малышка, - говорю я, а мои пальцы сами находят её маленькую теплую ладошку, сжимают ее. - Совсем забылся. Виноват.
Тося смотрит на меня своими большими, слишком серьёзными для ее возраста глазами. Она молча берет меня за руку, и мы уже медленно идём к машине вместе. Ее доверие очень важно для меня. Я должен защитить ее. Обязательно.
- Так-то лучше, - констатирует она, слегка покачивая нашими сцепленными руками. И после паузы, глядя прямо перед собой на асфальт, спрашивает: - А правда, Виталик поступил плохо?
Вопрос прямой, как удар. Во мне все сжимается. Хочется выругаться, но я сглатываю ком ярости в горле и отвечаю максимально нейтрально, лишь бы не напугать ее.
- Правда, - звучит хрипло. - Очень плохо.
- Ты накажешь его? - девочка поднимает на меня взгляд, и в нем я вижу не детское любопытство, а надежду. Надежду на то, что справедливость восторжествует.
- Обязательно, - уверенно киваю я, и в голосе появляются стальные нотки.
- Класс! - ее лицо озаряется улыбкой, и она даже подпрыгивает на ходу. - Вырасту - тоже буду опером.
Ну уж нет. Только не это. Ни за что. Я видел, во что превращается жизнь, когда ты постоянно имеешь дело с грязью, подлостью и опасностью. Я готов на все, лишь бы оградить ее от этого.
- Зачем?
- Чтобы негодяев
