некоторое время мы сидели в квартире Андрея, пили чай и слушали речи Шахерезады. То бишь, мои.
– В общем, мой муж со своим давним товарищем решили подзаработать…
Лицо Андрея внимательное и сосредоточенное. Татьяна слушает с тем же интересом, словно и не ей недавно я рассказывала о том же самом.
Я старалась не упускать ничего, рассказала даже о Льве Гавриловиче Могильном, который, выступая по местному телевидению, обещал бандитам серьезные разборки.
Андрей кивал моему рассказу, но так, словно догадывался, что в понятие "не упускать ничего" я вкладывала свой смысл. То есть, по возможности, не упоминать о двух стволах, которые лежали в моем рюкзачке. В конце концов, один из них я заработала своим трудом!
Это я заранее злилась, представляя, как он заставит меня их отдать.
– Что ж, это можно понять, – кивнул Андрей моему рассказу.
Что он понимает! Люди рисковали своими жизнями, вкладывали в дело свои деньги, добились, чтобы груз им отдали под реализацию, но с некоторой предоплатой, которая оказалась не по плечу нашим семьям, и если бы не друзья…
– Мы занимали деньги, где только могли. Вон и у Татьяны тоже…
– Эти вопросы интересуют налоговиков. Надеюсь, с ними вам не придётся разбираться, – не слишком вежливо прервал Андрей мои многословные объяснения. – Но не могла бы ты пояснить, куда делся пистолет, из которого ты выстрелила в некоего Стопа? Вопрос о том, где взял его твой муж, временно опустим…
Я так и знала! Я сразу поняла, что этот Громышев – служебная зануда…
– Андрюша, – не выдержала и Танька, – ты не мог бы разговаривать с Беллой как мой друг, а не как работник правоохранительных органов?
– Мог бы, – согласился он. – Только после того, как гражданка Решетняк сдаст мне свое незарегистрированное оружие.
– Эх, ты! – разочарованно протянула моя подруга.
– Никаких "эх ты"! – Андрей был непреклонен. – Пока Белла не совершила других противоправных действий, я ещё могу попытаться ей помочь.
– Но ведь в городе бандиты!
– Во-первых, это вовсе не аксиома. А во-вторых, выходит, ты не доверяешь мне и считаешь, что твоей подруге придётся защищать себя самой?
– Я тебе доверяю, – вздохнула Танька и с участием взглянула на меня, как бы говоря: "Я сделала все, что могла, но отдать оружие придется!"
– Можно мне пойти в ванную? – покорно спросила я. – Пистолет у меня в сумке, а там всякие вещи интимного характера.
– Ради бога! – радушно развел руками Андрей.
Если считать пистолет системы "вальтер" вещью интимного характера, то я милиционера почти не обманула. В конце концов, это мой трофей! Я сама добыла его!
"Макаров" я отдала Андрею с тяжелым вздохом, который должен был означать, что я отдаю последнее…
В это время кукушка в кухонных часах прокуковала два раза.
– Все, девочки, спать! – проговорил Андрей. – Утро вечера мудренее.
– И больше ты мне ничего не скажешь? – удивилась я.
– Утром! "Утро начинается с рассвета!" – пропел он.
– Видишь, какие у нас менты несерьезные? – развела руками Танька. – Так и тянет заняться их воспитанием!
– За чем же остановка? – шутливо удивился Андрей. – Один мулла, три рубля денег, головка сахара – и делу конец!
– О чём это он говорит?
– Мы с ним на днях смотрели один старый фильм. "Аршин мал алан" назывался. Там герой эту присказку всё повторял. Уговаривал героиню выйти за него замуж. Вот и Андрей говорит то же самое.
– А ты?
– А я думаю.
– Смотри, Татьяна, – трагически прошептал неслышно подкравшийся Андрей, который зачем-то уходил в другую комнату, – уведут меня блудницы вавилонские.
– Пусть только попробуют!
Против ожидания, я заснула, едва коснувшись подушки, хотя Танька с Андреем, почему-то не закрыв дверь, всё ещё переговаривались в соседней комнате.
Глава четырнадцатая
Утром в квартире Андрея позже всех проснулась я. От телефонного звонка. Хозяин, оказывается, чуть свет ушёл по делам и теперь звонил Татьяне. Она унесла аппарат на кухню, чтобы не разбудить меня, но я уже всё равно проснулась. И поплелась к Таньке.
– Как спалось?
Было видно, что подруга чувствует себя на этой кухне, как у себя дома. Видимо, до обращения к мулле этим двум людям осталось совсем немного.
Кухня, как и вся квартира, оказалась довольно большой, что никак не соответствовало моим представлениям о жизни ментов, почерпнутых из детективных романов.
– Твой Андрюша, смотрю, человек обеспеченный. У одного – двухкомнатная квартира.
На мне все ещё сказывалось совковое воспитание – не больше девяти квадратных метров на одного. Эту норму, возможно, обоснуют наши правнуки.
Но Танька моему вопросу не удивилась.
– У них здесь большая семья жила. Брат и сестра разъехались по разным городам, отец давно умер, а мать, прежде чем уйти на тот свет, пролежала парализованной пятнадцать лет.
– А жена? Он был женат?
– Нет. Андрей считал, что не имеет права взваливать подобное бремя на какую-нибудь женщину.
– Но теперь-то ничего не мешает привести в эту квартиру женщину. Ту, которую он хотел бы иметь своей женой. Тебе неясно, кто эта женщина?
– Он говорил мне об этом.
– И чего ты тянешь?
– Наверное, я в разведёнках засиделась. Зауксилась, как молодое вино.
– Это о девушках так говорят. А вы себе льстите, мадам! Не зауксилась, а закуксилась. Зато меня учить – тебя хлебом не корми! Всё проповедовала про то, что настоящих мужиков надо ценить. Что же, Громышев к таковым не относится?
– Решетняк! Чего ты ко мне пристала? Не терпится меня замуж выдать?
– Не терпится. Тебе давно пора иметь детей. Да и Андрюше тоже.
– Белла, как человек, который старше тебя…
– Ага, на сорок шесть дней.
– Вот именно, ты ещё в мокрых пеленках лежала, а я уже пешком под стол ходила…
Это наша обычная разминка. Так мы с Танькой спорили ещё в институте.
– Неважно, кто старше, важно, кто умнее.
– И по великому уму ты в девятнадцать лет родила?
– Зато я уже и думать забыла о горшках, пеленках – о том, что тебе только предстоит!
– Ладно, нашли тему для разговора. Лучше скажи мне, чем ты собираешься заняться? – наконец посерьёзнела Татьяна.
– Мне нужно пересчитать деньги. Отделить ту часть, которая причитается бухгалтерии совхоза. Потом то, что нужно отдать семье Саши. И нам с Артёмом то, что останется…
– Хорошо, – согласилась Танька, – я тебе помогу. Вот только на работу звякну, что задерживаюсь… Да, я все никак тебе не расскажу главную новость. Андрей звонил в тот город, куда вы возили клубнику. Нет у них никакого трупа!.. То есть, трупы, наверное, есть, но свеженького, с дыркой во лбу, увы…
– Как так, нет?
– А ты хотела, чтобы был? Тогда извини, что я тебя разочаровала… Андрей сказал, что насчет выстрела в лоб, скорее всего, идея того самого Рафика… С другой стороны, как он мог знать, что ты встретишься с кем-нибудь из его людей?
– Гадай, не гадай, а труп вполне ещё может всплыть. Уазик сказал, что они его в лесополосе оставили.
– Ты прямо мазохистка какая-то! – рассердилась Танька. – Не понимаешь, чем для тебя могут обернуться эти шуточки?
– Шуточки? Может, и насчет раны Артема
