Читаем без скачивания Казначей общака - Евгений Сухов

Битые уже сидели за своими столиками и хлестали водку. Шаман старательно делал вид, что ничего страшного не случилось. Он вообще не умел разыгрывать драму. Но каждый из законных знал, что отныне их будет разделять прилюдная пощечина. Даже при душевном разговоре никто из них не позабудет установившейся разницы.

– Но это еще не все, – продолжал Рафа напускать жути все тем же размеренным голосом. – Деньги эти вы должны вернуть. На это мы вам даем месяц. Думаю, не надо спрашивать, что будет с вами, если башли по каким-то причинам не отыщутся. – Рафа сделал паузу. – Еще вы должны внести в общак штраф в треть пропавшей суммы. Может быть, вас что-то не устраивает в нашем договоре?

Вопрос был иезуитским: так палач интересуется здоровьем своего узника, прежде чем продемонстрировать ему очередное орудие пыток.

Рафа, как и полагалось, выждал нужную паузу, а потом произнес, не сводя взгляда с усмехающегося Шамана:

– Я знал, что вы согласитесь с нашим предложением. А теперь, бродяги, давайте разойдемся. Наш город маловат для такого количества застреленных. – В зал вошел парень лет тридцати и, ни на кого не глядя, подошел к Рафе и что-то прошептал ему на ухо. После чего так же быстро вышел. На лице смотрящего отобразилась озабоченность: – Однако не думал, что они сработают так быстро. Через час омоновцы уже будут здесь. У нас с вами полчаса, чтобы собрать вещи, сесть в машины и уехать. Мы тут с бродягами покумекали. И решили… Почему бы в следующий раз нам не собраться на сход в Сочи? Тем более что тамошний смотрящий обещал нам организовать хороший прием.

– Решено, Рафа. Договорились, – загудели со всех сторон законные.

– А теперь расходимся. До встречи, бродяги.

ЧАСТЬ 3

А ЕСЛИ НАМ ИСЧЕЗНУТЬ?

Глава 13

«ПРОШЛЯК» АРКАША ПЕЧОРСКИЙ

Аркаша Печорский был законным ровно месяц. Корону с него сняли в Кургане, в следственном изоляторе, где он был поставлен смотрящим. За неделю до того он выколол на плечах большие звезды законника, истратив на эту процедуру едва ли не флакон китайской туши. Наколки велел делать глубокими, как это было заведено в старину, и тюремные художники постарались, погружая под кожу иглы чуть ли не на половину своей длины. Операция прошла не безболезненно, место рисунка сильно припухло и покраснело. Дважды температура зашкаливала за сорок, но Аркаша мужественно переносил озноб, воспринимая нездоровье как еще одно испытание на пути к короне. И когда его состояние уже нормализовалось, он узнал, что развенчан. Ему предлагалось даже вывести наколки, но это равнялось тому, чтобы сразу слечь в могилу. Рисунок был выколот на такую немыслимую глубину, что вытравить его можно было только с кусками мяса.

Вместе с титулом он перестал быть смотрящим, и на его место поставили молодого блатного, который приобретал авторитет с невероятной скоростью. Несмотря на молодость, у нового смотрящего хватило благоразумия не трогать прежнего патрона, и они жили в следственном изоляторе, как два медведя в просторном вольере: дружбы особой не водили, но и друг дружку не задевали.

Корону с него сняли, как считал Аркаша, несправедливо. Поначалу следовало бы разобраться должным образом, а уж после этого выносить строгий вердикт.

Происшествие, которое стоило вору титула законного, произошло с ним незадолго до того, как он угодил в следственный изолятор. В то время он был положенцем и следил за порядком в Тюмени, без конца примиряя между собой враждующие группировки. Получалось у него неплохо, чем он искренне гордился. Однако сходняк давно тревожили непонятные разборки, так сильно ударяющие по вложениям общака, и он решил откомандировать в регион своего эмиссара, чтобы тот разобрался на месте. Но уже через два дня эмиссар был убит. Воры связывали такой исход дела с его миссией, но Аркаша Печорский убеждал в том, что все обстояло иначе. Эмиссара, как и полагалось по рангу, встретили с надлежащими почестями и дали ему полный расклад по поводу поступления денег.

К концу дня тот изрядно утомился и пожелал развлечений. В программу досуга входило посещение стриптиз-бара и ресторана, но у гостя неожиданно обнаружился свой план: оказалось, что в этом городе у него проживала старая пассия, с которой он не виделся два года. Отослав от себя охрану, он отправился на окраину города. Охрана, проявляя благоразумие и стараясь не засветиться, проводила подопечного до старой покосившейся хибары. Из этого дома он уже более не вышел – сожитель подруги тишком перерезал вору горло, даже не подозревая о том, на кого поднял руку.

Былую пассию почившего вора вместе с ее сожителем заколотили в один гроб и похоронили живыми на окраине кладбища, там, где обычно покоятся бомжи. Но смерть законного Аркаше не простили и сместили с положенцев, а когда он, возмутившись, спросил, за что же его обидели, один из воров, хмуро улыбнувшись, произнес:

– Странный ты, однако, малый. Похоже, что вообще рогом не шевелишь. Если бы было за что, так давно бы уже убили!

Этот случай неприятным образом всплыл опять, когда на Аркашу надели корону законного. Плечи еще ныли от боли, организм еще боролся, усваивая впрыснутую под кожу тушь, а он уже был развенчан и не имел абсолютно никаких перспектив, чтобы подняться на самую верхнюю ступеньку в иерархии уголовного мира.

Если коронация была отпразднована шумно и во все концы России блатными были разосланы малявы о том, что на одного законного стало больше, то развенчание произошло сдержанно – воры пощадили самолюбие Аркаши Печорского и, сославшись на давний случай, объявили свой вердикт. Для Аркаши Печорского до сих пор оставалось загадкой, каким это образом к нему в камеру проник представитель схода – Барин, сидевший в то время за пятьсот километров отсюда. Чтобы провести подобную операцию, понадобилось немало денег! Как бы там ни было, пилюлю предстояло проглотить, и сделать это нужно было с такой равнодушной физиономией, как будто бы ничего не случилось.

В то время Аркаше Печорскому это удалось, но рана, оставшаяся на сердце, не затянулась, а даже, наоборот, со временем начинала кровоточить сильнее. Особенно больно было в тот момент, когда он осознал, что безнадежно отстает, а молодежь, еще недавно числившаяся у него в учениках, уже обгоняет его на целую голову.

У Аркаши Печорского был достаточный повод, чтобы возненавидеть законных. Как же так, он должен был быть одним из них, а сейчас вынужден прозябать на периферии уголовного мира и с завистью наблюдать за взрослением недавних пацанов!

Глупо было бы тягаться с ворами всерьез, но кровушки он может попортить им немало даже при своих скромных возможностях. Первое, что Аркаша решил сделать, так это сколотить вокруг себя небольшую армию, способную по одному его желанию уничтожить всякого, кто посмеет встать на его пути. Аркаша Печорский начал с того, что обыгрывал в «три звездочки» зэков, жадных до адреналина и чувства опасности. Превращаясь в «торпеды», они готовы были выполнить любое его желание, только чтобы не угодить в касту отверженных. Первый человек, с которым он рассчитался с помощью «торпед», был тот самый законный, который отправил о нем нелестную маляву на сход. Внешне все выглядело вполне невинно – его задавило штабелями бревен, и только два человека знали, что произошедшее не было трагической случайностью.

Позже, когда Аркаша вышел на волю, то не брезговал услугами опущенных, понимая, что у них особое отношение ко всем блатным и вряд ли они откажутся от возможности пощекотать перышком кого-нибудь из обидчиков на воле. Действовал он очень осторожно, и когда законных находили с простреленными черепами, то подозревали кого угодно, но только не Аркашу Печорского.

По своему мировоззрению и делам Печорский был ближе к бандитам. Собрав в зонах мощный кулак, он тайно объявил законным войну, и вел ее не без успеха. Чем немало способствовал закреплению власти бандитов. Не однажды он имел с ними дело на воле, но чаще всего предпочитал работать в одиночестве.

Сильное и одновременно очень слабое место в организации законных – общак. Стоит только разворошить его, и тогда претензиям законных друг к другу не будет конца. И у Печорского на этот счет имелся план…

– Вот эти деньги тебе за работу, – небрежно бросил Аркаша пачку долларов, перетянутых тоненькой резиночкой розового цвета.

Аркаша Печорский делал все продуманно, он привык выверять каждую мелочь. Даже в обычном разговоре важно уметь держаться и выбирать нужные слова, а что говорить о лице, которое иной раз бывает гораздо красноречивее, чем самая изысканная речь. Тем более не может быть случайностей там, где присутствуют деньги. Всем своим видом Аркаша Печорский старался продемонстрировать, что деньги – это мусор, и в то же время в его жесте присутствовала какая-то сдержанная суровость, которая должна напомнить о том, что просто так башли не даются и, прежде чем они прилипнут к рукам, следует изрядно попотеть.