Геническа. «Страж», «Грозный» и «Како-Георгий», крейсируя по заливу, метким огнем разрушали укрепления красных на подступах к Геническу. Иногда открывал огонь и «Терец». Наш «Джигит» оставался молчаливым зрителем происходившего. Начальник оперативной части капитан 2-го ранга Б.В. Карпов и брат командира «Джигита» лейтенант Б.Н. Болотин344 находились с успешно высаженным десантом на берегу, для связи с флотом. К вечеру стало известно, что наша пехота ворвалась в Геническ, заняв его на несколько часов, но была выбита, и ее разрозненные остатки бежали, частью вброд, на Арабатскую стрелку. Посты связи были разоружены красными. Лейтенант Болотин не вернулся, а капитан 2-го ранга Карпов еле спасся на какой-то шлюпчонке. Так печально закончилась эта операция.
За эти дни работы по снятию «Терца» сильно подвинулись вперед. Два больших буксира, не переставая, промывали грунт под ним. К вечеру «Гайдамаку» было приказано иметь полные пары, а «Джигит» был отставлен от буксировки, так как угля на нем, и к тому же плохого, оставалось только на переход до Керчи. Всю ночь «Гайдамак» работал полным ходом, и к рассвету «Терец» наконец медленно тронулся с места и пошел на чистую воду. Всеобщая радость была велика. Три недели работал над этим «Джигит», и, наконец, вся работа была завершена «Гайдамаком».
Через сутки «Джигит» привел «Терца» в Керчь и еще через два дня в Севастополь, где стоявшие на рейде корабли устроили ему торжественную встречу. На «Терец» прибыл Главнокомандующий генерал Врангель и раздал награды команде. Все офицеры за боевые отличия были произведены в следующие чины; командир, капитан 2-го ранга Шрамченко, произведен в капитаны 1-го ранга, с назначением командиром транспорта «Рион», уходившего в заграничное плавание.
«Терец» был поставлен в Севастополе возле мастерских для ремонта, где и остался навсегда после эвакуации 1920 года.
П. Вариек
Эвакуация Одессы Добровольческой армией в 1920 году345
Начавшееся в конце октября 1919 года контрнаступление красных против выдвинувшейся далеко на север Добровольческой армии увенчалось полным успехом. Между главными силами Добровольческой армии, отошедшими к Дону, и Киевской группой войск генерала Бредова346, отступавших в Новороссию, образовался разрыв во много сотен верст, и вся левобережная Украина и подступы к Крыму остались без защиты.
Директивой Главнокомандующего генерала Деникина от 4/17 декабря войска Киевской группы и все прочие части, находившиеся на западе, были подчинены командующему войсками Одесского округа генералу Шиллингу347. 26 декабря по новому стилю из разговора по прямому проводу со Ставкой, находившейся в Екатеринодаре, генерал Шиллинг выяснил, что главной задачей ему ставилось прикрытие северной Таврии и Крыма с отводом войск на левый берег Днепра у Каховки и Херсона, что предрешало вопрос об оставлении Одессы. Однако это решение вызвало протест руководителей союзных военных миссий, английского генерала Хольмана и французского генерала Манжена, считавших удержание Одессы чрезвычайно важным. Для облегчения этой задачи они обещали доставить в Одессу необходимое вооружение и снабжение и, кроме того, даже боевую поддержку английского военного флота. По этой причине, характера скорее политического, генерал Деникин отдал 18 декабря по новому стилю новую директиву: «Союзники встревожены эвакуацией Одессы… Удержание Одесского района признается чрезвычайно важным…» Далее говорилось о возможности выполнить эту задачу без ущерба для обороны Крыма и о потребованных от англо-французов гарантиях для содействия эвакуации Одессы в случае, если удержать ее не окажется возможным. В связи с новой директивой генерал Шиллинг приказал группе войск генерала Слащева, ведшей до того времени борьбу с махновцами в районе Екатеринослава, прикрыть Крым и северную Таврию, а правофланговому 2-му корпусу348, сосредоточившемуся в районе Кривого Рога, было указано базироваться на северную Таврию, что предопределяло его отход в сторону Крыма. Главным силам генерала Бредова предписывалось отходить постепенно к нижнему Днепру и Бугу и прикрыть непосредственно Одессу.
Между тем 13-я советская армия ввиду отхода частей генерала Слащева начала продвигаться вдоль левого берега Днепра, и для прикрытия Херсона явилась необходимость оборонять этот район не только с севера, но и с востока 2-м корпусом, перенеся его базирование на Одессу. Изменение первоначального плана выдвигало вопрос об эвакуации в случае неудачи через Одессу всех находившихся в Новороссии войск, большого числа гражданских лиц и огромных складов военного имущества. В своих донесениях в Ставку генерал Шиллинг указывал, что полная эвакуация морем может оказаться невыполнимой даже при содействии союзников, и поэтому просил получить через них разрешение на пропуск войск и беженцев в Бессарабию.
4 января генерал Деникин обратился к начальникам союзных миссий с просьбой о содействии в этом вопросе. После переговоров, происходивших в Константинополе между представителем Главнокомандующего генералом Лукомским349 и английским командованием, последнее обещало обеспечить эвакуацию морем раненых, больных и семейств офицеров. Остальных беженцев оно предлагало направить сухим путем в Бессарабию, войдя для этой цели в сношения с румынскими властями.
Со своей стороны генерал Шиллинг обратился 6 января к начальнику английской военной миссии в Одессе полковнику Волпшу с просьбой о содействии английского флота в обороне Одессы, о доставке вооружения и снабжения, в организации, если потребуется, эвакуации и о пропуске войск в Бессарабию, если не будет возможности вывезти их морем. Лишь 18 января полковник Волпш дал ответ: 1) помощь морской артиллерией будет оказана, и 10 тысяч винтовок уже высланы на пароходе «Авертон», 2) для вывоза семейств чинов Добровольческой армии и лиц, ей сочувствующих, будет предусмотрен тоннаж на 30 тысяч человек, 3) вопрос о пропуске войск и беженцев в Румынию не может быть решен в Константинополе и об этом послан запрос междусоюзной конференции в Париже. Но уже через три дня Волпш сообщил, что для эвакуации 30 тысяч человек нет достаточного количества пароходов и, кроме того, возникают трудности с размещением такого большого количества беженцев за границей.
С другой стороны, переговоры представителя Добровольческой армии в Румынии генерала Геруа с румынским правительством не дали никаких результатов.
В случае неудачи на фронте положение создавалось безвыходное, но нужно сказать, что вся эта переписка носила как бы условный характер, так как генерал Шиллинг сообщал, что военные действия в Новороссии протекают успешно и Одессе в ближайшем будущем ничто не угрожает. В этот период времени связь со Ставкой в Екатеринодаре осуществлялась лишь по радиотелеграфу, причем не все телеграммы доходили по назначению. В Екатеринодаре склонны были верить оптимистическим заявлениям генерала Шиллинга, но многие из бывших на месте не разделяли этого оптимизма. Например, посетивший разные участки фронта агент английского Интеллидженс сервис, ознакомившись с состоянием войск, которых косил еще и сыпной тиф, вынес определенное впечатление о приближавшейся катастрофе. Того же
