проникновением человека в микромир и мегамир, невозможно стать носителем научного мировоззрения, не ознакомившись с фундаментальными выводами естествознания. Знание положений диалектического материализма или теории научного коммунизма, не подкрепленное, не соединенное с анализом научных фактов естественных и гуманитарных наук, превращается в схоластику, не может выступать основой научного мировоззрения.
Отсутствие взаимосвязи философии и конкретнонаучного знания — главный источник рецидивов антинаучного мировоззрения. При этом «солидное философское обоснование» (В. И. Ленин) данных конкретно–научного знания предполагает одним из своих важнейших моментов использование теории диалектического детерминизма. Незнание пли забвение основных положений диалектико–материалистической концепции детерминизма ведет к деформации мировоззренческой системы.
Отход от принципа всеобщей взаимосвязи, взаимоде- терминации при рассмотрении окружающего мира, уступки идеалистическому детерминизму порождают антинаучные представления, суеверия, основанные на метафизической абсолютизации отдельных научных фактов или просто на непроверенных данных.
Итак, антинаучное мировоззрение, как теоретическое, так и религиозное, имеет одним из существенных своих оснований либо индетерминизм, либо метафизическую интерпретацию детерминизма. В настоящее время все большую остроту приобретает борьба между научным, коммунистическим мировоззрением и антинаучными мировоззренческими системами разного вида по вопросу о характере детерминации социального развития. Поскольку этот вопрос имеет не только общемировоззренческое, но и важнейшее, идеологическое значение, мы уделим его анализу особое внимание.
Глава V Концепция социальной детерминации — важнейшая теоретическая основа научного, коммунистического мировоззрения
Проблема детерминации социального развития — центральная проблема не только для социологических исследований, но и для всей философии. Все научное познание имеет своей целью человеческую практику, деятельность человека по преобразованию природы и общества и потому ориентировано на уточнение различных моментов детерминации социального развития. Выясняя содержание «мира человека» (К. Маркс) и определяя место человека в мире, мы неминуемо обращаемся к вопросу о характере детерминации социального развития.
Следует различать две формы социальной детерминации: детерминацию исторического процесса развития человеческого общества и детерминацию социальных взаимодействий па уровне отдельного события в данном временном «срезе» и для данного конкретного места. Если в первом случае объектом исследования является взаимодействие между классами и социальными группами в их историческом развитии, то во втором главное внимание уделяется преломлению (осуществляющемуся весьма опосредованно) этих основных взаимодействий в повседневном общении отдельных личностей. Вторая форма социальной детерминации связана, таким образом, с детерминацией деятельности отдельного человека и имеет свою специфику, относительно независима от первой. Смешение указанных форм детерминации и домарксистской философии часто состояло в сведении социальной детерминации ко второй ее форме, абсолютизации личности как субъекта общественных отношений, что и вело к идеалистическим выводам при решении вопроса о причинах социального развития. В рамках этой книги уделим внимание прежде всего первой форме социальной детерминации (некоторые исследователи обозначают ее как «исторический детерминизм»).
1. Детерминизм как научная основа познания необходимости общественного развития
Во всех домарксистских концепциях общества (как материалистических, так и идеалистических) в качестве причин общественного развития выдвигались идеальные побудительные мотивы. Тем самым не только совершалась подмена материальных причин человеческой истории идеальными, но и сама эта история противопоставлялась природе, становилась «чем–то оторванным от обыденной жизни, чем–то стоящим вне мира и над миром» [см.: 3, с. 53].
Таким образом, метафизика была обусловлена идеализмом, а идеализм получил «подкрепление» в метафизическом, отрывочном рассмотрении истории, сводящемся к описанию жизнедеятельности отдельных исторических личностей, которая будто бы и обусловливает всякие изменения в жизни общества. История была лишена материального основания своего развития и потому каузального объяснения.
Произвольная трактовка исторических событий абсолютизировала случайность, не могла вскрыть необходимости хода исторического развития. Поэтому даже великим французским материалистам XVIII столетия было свойственно идеалистическое представление, согласно которому социальное равенство и справедливость могут быть привнесены в общество неким случайно появившимся в нем гением, осознавшим эту «истину» [см.: 1, т. 19, с. 192].
Ущербность бытия выводилась из ущербности сознания. Так, по мнению К. Гельвеция, «всякий изучающий историю народных бедствий может убедиться, что большую часть несчастий на земле приносит невежество…» [63, т. 1, с. 310]. Подобный взгляд проникает и в учения великих социалистов–утопистов К. Сен–Симона, Ш. Фурье и Р. Оуэна. «…Из различия взглядов, обусловленного различием понятий разных сект, — писал Оуэн, — возникают все беды и страдания человеческой жизни» [149, с. 145].
В домарксистской схеме детерминации общественного бытия предусматривалась детерминация общественных процессов, идущая от индивида к обществу. Само общество рассматривалось как сумма индивидов. К такому взгляду склоняются и многие современные буржуазные концепции социологии и философии истории. Знаменитое определение К. Маркса — «…сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» [1, т. 42, с. 265] — показывает доминирование обратного процесса: общественное детерминирует личное.
Задачей диалектико–материалистического анализа социального процесса является обнаружение оснований системного единства, целостности этого процесса, что предполагает установление системы детерминаций, определяющей как стабильность общественной системы, так и ее изменение, переход в другое состояние. В. И. Ленин предостерегал от рассмотрения исторического процесса с позиций «собирания фактов», без выявления объективной взаимосвязи исторических явлений в их Целом [см.: 4, т. 30, с. 350–351]. Вместе с тем, как отмечают сами историки, в исторической науке еще не преодолена подобная тенденция, сводящая историю к описанию событий и систематизированию их в хронологической последовательности, что иногда приводит к ошибке объяснения данных событий по схеме «после этого, следовательно, по причине этого» [см.: 25, с. 109].
Без системного детерминистского анализа подобные ошибки становятся почти неизбежными. Только диалектико–материалистическая концепция детерминизма способна предложить основание системного рассмотрения любого процесса, в том числе и социального, поскольку такое рассмотрение предполагает выявление диалектики устойчивости (детерминация структуры данной системы взаимодействий) и изменчивости (детерминация перехода данной системы в иное состояние) в их процессуальном единстве.
Детерминизм выступает одновременно и как метод, позволяющий определить роль того или иного объективного фактора в процессе (причина, условие, повод и т. д.), И как принцип соединения сведений о таких факторах в целостном мировоззренческом знании.
Определяя суть переворота, совершенного К. Марксом в понимании всемирной истории, Ф. Энгельс отметил, что главным достижением марксизма является кардинальный пересмотр решения вопроса о причинах исторических перемен. Диалектический подход требовал, установления причин таких перемен через вскрытие внутренних противоречий социальной системы, и К. Маркс указал на противоречие между производительными силами и производственными отношениями [см.: 1, т. 13, с. 6–7] как на главную причину исторических изменений, и прежде всего социальных революции. Это открытие К. Маркса определило не только материалистический, но и диалектический взгляд на человеческую историю, для которой была таким образом выяснена основа развития и преемственности, связи отдельных ее этапов. Вскрытие причины исторического развития явилось одновременно основанием для становления нового мировоззрения, более материалистического, чем
