Бабушка — «Нет, Биркита», — мысленно поправила себя Морриган — тоже встала с колен и сказала:
— Это Брина, пещерная рысь, живой талисман всех жриц Адсагсоны. С тех пор как Богиня явилась ко мне во сне и сообщила о вашем прибытии, она не сдвинулась с этого места.
Девушка, зачарованная дикой красотой большой кошки, ощутила прилив удовольствия, когда Брина приблизилась и осторожно понюхала руку, протянутую ей. После этой процедуры она, видимо, решила, что объект достоин внимания, начала тереться о ноги Морриган и урчать, как мотор газонокосилки.
— Ты очень хорошенькая, — запричитала Морриган.
Животное оказалось таким большим, что ей даже не пришлось наклоняться, чтобы погладить невероятно мягкий мех на его спинке. Она бросила на Биркиту случайный взгляд и увидела, что жрица одобрительно улыбалась ей, как и все остальные женщины.
— По-моему, я ей понравилась.
— Она узнала Избранную Богини, — сказала Биркита.
Девушке казалось, что эти слова обладали осязаемостью. По ее телу побежали мурашки, а глаза неожиданно наполнились слезами.
Биркита в мгновение ока оказалась рядом, совсем как бабушка, дотронулась до руки Морри и сказала:
— Вы, должно быть, очень проголодались. Скоро рабочие начнут возвращаться из туннелей. Их, как и нас, ждет вечерняя трапеза. Вы присоединитесь к нам или хотите отдохнуть у себя в покоях, поесть и набраться сил без посторонних глаз?
Морриган прокашлялась, взяла себя в руки и ответила:
— Нет, я хотела бы поужинать с вами. — Она помолчала и улыбнулась женщинам, стоявшим вокруг. — Со всеми вместе. Я не устала, зато проголодалась.
Селенитовый валун и духи пещеры, провозгласившие ее Приносящей Свет, придали Морриган столько энергии, что она даже позабыла об усталости, вызванной сменой миров. Теперь девушка хотела сперва поесть, а потом исследовать свой новый удивительный дом.
— Как пожелаете, миледи, — пробормотала Биркита. — Пойдемте в Большой зал.
Женщина, похожая на бабушку, улыбнулась и повела Морриган из пещеры, как две капли воды напоминавшей Зал лагерной стоянки. Морриган последовала за Биркитой туда, где ее ждали ужин и новая жизнь. Рядом с ними бесшумно ступала огромная кошка.
3
Большой зал оказался той пещерой, которую Кайл во время экскурсии назвал самой глубокой. От одной мысли о нем сердце Морриган заныло. Но девушка отодвинула в сторону трагическую гибель Кайла и вспомнила душевный трепет, который почувствовала в тот день, когда еще до рассказа гида интуитивно поняла, что от пола до потолка здесь по крайней мере футов пятьдесят, значит, до поверхности земли — примерно восемьдесят. Они с Биркитой вошли в зал, и она его узнала, хотя и с трудом. Пещера в Оклахоме, заполненная осколками камней, оказалась лишь бледной тенью своего великолепного партолонского двойника. Морриган замерла на пороге, перестав дышать от удивления.
В огромном помещении было полно людей, которые перемещались с напитками и тарелками между длинных столов.
«Совсем как на пикнике, — подумала Морри. — Только столы тут вырезаны из светлого камня цвета сливочного масла».
«Известняк», — прозвучало в голове девушки в ту секунду, когда она чуть дотронулась до гладкой поверхности.
Морри легко приняла это к сведению и молча поблагодарила дух камня. Вообще-то ее больше занимал сам зал и люди, находящиеся в нем, поэтому она почти не придала значения новому проявлению того волшебства, которое заполняло все вокруг.
Зал был на удивление хорошо освещен множеством бело-голубых огней, горящих в каменных чашах, которые покоились на возвышениях, украшенных красивейшей резьбой. Светильники походили на цветы с языками пламени среди лепестков. Морриган слегка вздрогнула, когда поняла, что уже видела точно такие же в Зале лагерной стоянки, а также в самих туннелях. Теперь ей стало интересно, что же там горит таким ярким огнем, не давая при этом дыма. Но она недолго рассматривала огни. Взгляд девушки тут же привлекли стены пещеры, украшенные изумительной мозаикой, на которой изображались пейзажи, а также животные и люди, казавшиеся живыми.
— Поразительно!.. — выдохнула Морриган. — Какая красота.
— Идемте, Приносящая Свет. Вам подобает занять почетное место.
Девушка молча позволила Бирките подвести себя к главному столу. На стене, позади него, она увидела изящную женскую фигуру, собранную из отполированных кусочков светлого камня. Мозаика напомнила Морриган серебряные подвески в виде богинь, которые любила носить бабушка. Только вот на них руки женщин всегда были воздеты и охватывали круглую луну, а здесь Богиня была изображена с опущенными и раскрытыми ладонями. Она словно намекала, что именно тут, внизу, под ее пальцами скрыты все тайны.
Как и прежде, когда Морриган потянуло к селенитовому валуну, она теперь сосредоточенно двинулась к мозаике, отрешившись от всего остального. Она подошла к стене с женской фигурой, медленно, почтительно подняла руку и дотронулась до поверхности камня. Все нервные окончания на подушечках пальцев сразу просигналили ей, что это полированный алебастр, на котором изображена богиня Адсагсона, покровительница Сидеты. У Морриган была всего лишь секунда на то, чтобы порадоваться новому способу познания, а также задаться вопросом, чей же голос раздавался в ее голове с тех пор, как она попала в Партолону.
«Если я действительно Приносящая Свет и Избранная, как о том твердила Биркита, то разве Богиня не должна со мной разговаривать? В таком случае новый голос действительно принадлежит Адсагсоне, а не моей матери или темному богу, о котором предупреждали дедушка с бабушкой».
Но у Морриган не было времени обдумать детали и сложности своего нового положения.
Она осознала, что все присутствующие возбужденно перешептывались за ее спиной:
— Приносящая Свет!.. Избранная. Дочь Богини.
Морриган сделала глубокий вдох и повернулась. Огромный зал заполнили люди. Морриган с испугом принялась прикидывать, как долго она простояла, не видя ничего вокруг, кроме мозаики с изображением Богини. Явно достаточно для того, чтобы все присутствующие услышали о ее появлении, да еще из других помещений набежало полно зевак, жаждущих поглазеть на нее. Врожденная скромность Морриган словно ждала именно этого момента и пронзила ее насквозь, почти парализовала. Годы занятий в драмкружке привили ей способность действовать, несмотря на страх перед толпой и нелюбовь к публичным выступлениям, но по сути она осталась прежней — юной застенчивой особой, которой всегда больше хотелось скрыться в толпе, нежели выделяться в ней. Теперь здесь, в другом мире, целая куча народу пялилась на нее во все глаза.
