учиться и смеяться над тем, что человек учится, как бы он смешно при этом ни выглядел, это проявление собственной тупости и неуважения не только к собственным усилиям, но и к усилиям тех, кто добился больших высот на этом поприще.
Если человек старается это достойно уважения, даже если у него ничего не получается. Сейчас у него не получается, а через некоторое время он превзойдёт тебя в этом деле, но не станет смеяться над тобой, потому что будет помнить те усилия, которые он сам приложил, для того чтобы достичь того, что он умеет. Это понятно?
— Так точно, ваш бродь!
— Вот и замечательно. Эти трое очнутся, перескажите мои слова. сегодня вы будете выполнять то же, что и раньше — охранять вашего господина, а с завтрашнего дня у вас начинаются тренировки вместе с новоприбывшими. Приказ ясен!
— Так точно, ваш бродь!
— Исполнять!
— Есть! — ответили гвардейцы и поспешили вернуться к своему господину, пока я не передумал.
— Ну, с этим вроде разобрались. Предлагаю вернуться к проработке деталей нашего плана, — обратился я к баронам, и те согласились.
На детальную проработку плана у нас ушла целая неделя. Каждый день мы завтракали обедали и ужинали на свежем воздухе, наслаждаясь тем, как проходит тренировка. Отслужившие в рядах организации по борьбе с нелегальными призывателями довольно тяжело проходили через эти тренировки.
Это из-за того, что им не приходилось бороться за собственное выживание каждый день и каждую минуту. Однако они не сдавались и усердно работали над собой, а вот на гвардейцев к ужину уже страшно было смотреть. Они не то что еле передвигали ноги, они еле ползали. Но уже к концу первой недели, на ужин они шли пешком. Еле держась на ногах, но всё-таки пешком, а не ползком.
Когда у нас появился детально проработанный план на ближайшее время, бароны улетели, оставив у меня свою охрану и гвардейцев, которых они взяли с собой. Невозможно описать то вселенское сожаление, которое читалось в глазах гвардейцев, как Константиновых, так и Макаровых, когда они взглядом провожали и вертолёты своих баронов.
Правда, долго им этого делать не позволили. Особо зазевавшимся тут же прилетело от командира.
Всё это время Змей занимался стройкой. Каменотёсы выпиливали и вырубали камень для кладки, а пилоты грузовых вертолётов перевозили всё это на мою площадку, где строители тут же выкладывали из этого всего моё поместье, а Змей очень внимательно наблюдал за тем, чтобы камень клали именно так, как нужно и при создании раствора соблюдались правильные пропорции, ну и плюс связующая арматура. В общем, у меня будет целая крепость а не простое поместье.
Ещё через неделю гвардейцы уехали по домам, а на их место бароны прислали новых. В общем, работа кипит и всё идёт по плану.
Вскоре мне позвонили из обоих дворянских салонов, чтобы сообщить о том, что мои наряды готовы и мне нужно их забрать, при этом не забыть выплатить оставшуюся часть гонорара.
Учитывая то, что я не разбираюсь в местной моде, я попросил поехать со мной Макарова и Константинова. Они с удовольствием согласились и даже поспорили о том, чьи наряды мне подойдут больше. Вот прямо нутром чую, поездочка будет та ещё.
Глава 16
Российская империя. Город Сочи.
Сначала мы зашли в дворянский салон, который порекомендовал Константинов. Не знаю зачем я попросил приехать со мной баронов, когда я и без них смог определить подойдёт мне этот наряд или нет.
Уже когда меня одевали, я понял что это будет жутко выглядеть, но надеялся, что это как-то изменится, когда на меня оденут аксессуары.
В результате, когда я вышел из примерочной и посмотрелся в зеркало, мне захотелось набить морду тому, кто это придумал.
Когда открылась дверь и я вошёл в зал, глаза баронов округлились настолько, что только по одному их виду, я понял как выгляжу.
Подойдя к зеркалу, я внимательно осмотрел себя, надеясь найти хоть что-то приличное в этом наряде. Меня одели в какие-то обтягивающие лосины с лакированными туфлями с квадратным носом, на которых красовались золотые прямоугольные бляшки.
Пиджак, который был на мне надет, закрывал только поясницу и мои причиндалы выпирали, а благодаря лосинам, я был похож на балеруна. Рюшки на рукавах рубахи виднелись из-под пиджака, как и рюшки на воротнике рубахи.
Эти, мягко говоря, нехорошие люди предложили мне ещё причёску сделать, чтобы соответствовать стилю. Хорошо, что я отказался.
Я повернулся к Константинову, и он по моему взгляду сразу всё понял. Не успел он ничего сказать в своё оправдание, как я разорвал на себе всё, что на меня надели эти уроды.
— Зачем вы это сделали? Мы столько трудились над этим нарядом! Он достоин королевского приёма! Вам придётся заплатить за него! — заверещал местный модельер.
— Ещё слово и я объявлю вам войну родов. Отвоюю у вас это место и взорву его к хренам, а вас и всю вашу команду за моё унижение на кол посажу. Хотя нет, вдруг вам ещё понравится. Я вас просто грохну! То же самое будет, если вы не вернете мне аванс, который я вам заплатил!
— А я, как член того же клана, что и Максим Валерьевич поддержу его, — добавил Константинов.
— Я тоже, — поддержал Макаров.
— Я больше не буду ничего заказывать в вашем салоне! Я рекомендовал вас, как настоящих профессионалов, а вы из главы нашего клана чуть было не сделали… Даже язык не поворачивается! — начал злиться Михаил Юрьевич.
— Но почему? Мы же так старались! — запричитал модельер, но я не стал слушать его воплей. Зашёл в примерочную, одел свою одежду и покинул это здание, следом за мной вышли и бароны.
— Приношу свои извинения, Максим Валерьевич. Я обычно заказываю свой гардероб у них, и никогда не было ничего подобного. Я даже предположить не мог, что они додумаются пошить… такое.
— Ладно. Забыли. Будем надеяться, что во втором салоне пошили что-то стоящее, — ответил я, но, оказалось, что я очень сильно заблуждался.
В этот раз я даже мерить ничего не стал, а попросил сначала показать мне наряд, который для меня пошили.
Сначала они отказывались, говорят, что на вешалке наряд смотрится не так хорошо, как будет смотреться на мне, но я сказал, что не притронусь к тряпкам до тех пор пока не увижу их, и только тогда
