астрономов поинтересоваться — насколько точно можно определить траектории Земли и астероида, чтобы дать сто процентов на столкновение. Вероятность там не нулевая, конечно, — в истории о землю частенько всякие булыжники бились, от одного даже динозавры вымерли. Но и далеко не сто процентов. Газетчикам нравилось, для них страшилки публиковать — хлеб насущный, можно сказать… как же, ученые обнаружили очередной объект, который может погубить жизнь на Земле! Насколько я помню, пара процентов уже считалось высоким показателем — но девяносто восемь были-то за то, что никто никуда не врежется. Но тому астероиду давали двадцать, если я ничего не спутал. Тоже не слишком много, но больше обычного.
— И что, у вас там все кинулись строить эти… как ты их назвал? Ковчеги?
— Ну да, разбежались… хотя в Штатах что-то такое пытались изобразить. Но там сложно всё… секретность — как у нас на атомном проекте, если не хуже, зато дымовых завес великое множество. Они тогда сразу объявили, что спасутся не только лишь все, объявили что-то вроде национальной лотереи, выделили квоты своим геям, лесбиянкам, трансам… всех замучаешься перечислять. Неграм, конечно, куда без негров. Года три развлекались…
— А потом? — с любопытством спросил Валентин.
— А потом я сюда попал, — отрезал я. — Может, к лучшему. Смотреть на это шоу было тоскливо. У нас-то точно никто и ничего делать не собирался, хотя какой-то национальный проект вроде сочинили. Но подробностей не помню.
— Постой, я правильно понял, что ты предлагаешь угрохать государственные миллиарды, чтобы просто обмануть американцев?
— Почему сразу «угрохать»? — деланно обиделся я. — Создайте комитет специальный с полномочиями, сделайте двойное подчинение, но на бумаге. У вас тысячи НИИ и так ничего полезного не делают, пусть ничего не делают по этому направлению. Можно даже им ничего не говорить, оставить информацию на уровне этого нового комитета, чтобы если к ним туда шпион придет, они бы его сами заболтали своими теориями. Если вам не нравится метеорит, то можно про демоническое вторжение завернуть, оно в середине девяностых ожидается, или конец света по календарю майя — оно в 2012-м, — но, боюсь, в это даже вы не поверите.
Тут я все-таки улыбнулся.
— Да ну тебя, — обиделся Валентин. — Вот как с тобой серьезные дела вести? Ладно, про этот твой комитет пусть умные головы думают, подам рапорт по команде. А пока пойдем прогуляемся.
* * *
Мы прошли через лабиринт построек на заднем дворе, через кособокую калитку, которая могла остановить, пожалуй, только очень пугливого вора, но очевидно была сделана не для защиты имущества. За калиткой начиналась заросшая тропка, которая вела к сосновой роще, занявший небольшой холм метрах в ста от забора. Почти сразу тропка ныряла в скромную лощинку, дно которой, похоже, доставало до воды — идти было неприятно, при каждом шаге грязь чавкала, словно сожалела про то, что не может захватить добычу.
Валентин на чувства грязи внимания не обращал, словно не был одет в почти форменные брюки от костюма; пиджак он оставил у стола, где готовил шашлыки, галстук тоже снял, а у белой рубашки закатал рукава. На рубашке у него уже имелась пара пятен.
Но после лощинки тропка пошла вверх, по мягкому ковру опавшей хвои, и идти стало даже приятно — если бы не торчащие там и тут корни могучих корабельных сосен. Споткнувшись в очередной раз, я чертыхнулся.
— Под ноги смотри, — Валентин снова повеселел, — а то нос расшибешь, а скорой тут нет, только фельдшер раз в неделю приезжает. Но не сегодня, по четвергам.
— Великая страна… — проворчал я. — Даже скорой в деревнях нет. И газа тоже…
— А у вас там лучше? — ревниво спросил он.
— Если бы… — махнул я рукой. — С чего? Страна-то одна, в этом отношении ничего не изменилось. Хотя газ в Подмосковье вроде везде дотянули, если возможность была. В такие места точно… тут обычных доярок, думаю, и не осталось. Рублевка, Новая Рига. Блатные места.
— Понятненько… ладно, нам сюда.
Тропка пошла в обход вершины, а Валентин двинулся как раз туда — и вскоре мы оказались у обрыва, с которого открывался отличный вид на широкую реку. Я не был уверен, но это могла быть и Москва-река, она петляла как раз в этих краях. Впрочем, притоков у неё было великое множество, хотя большинство из них были, скорее, небольшими ручейками. Сосны до самого обрыва ещё не добрались, оставив небольшое пространство для того, чтобы на нем могли легко разместиться два крупных человека.
— И что тут? — зачем-то спросил я.
И так было ясно, что долго меня в неведении держать не будут. Но Валентин не стал проявлять недовольство.
— Это высота 1734, сто шестьдесят три метра над уровнем моря. В войну наш взвод тут неделю сдерживал немцев, которые пытались наступать по той стороне, — он указал рукой на деревеньку, которая находилась на другом, низком берегу. — Так и не дали фашистам пройти… у меня отец тут воевал, ранен был, но вернулся в строй, до Победы дожил… из взвода три человека и уцелели… Жестокое время было.
Мы помолчали. Я просто не знал, что на это говорить — одно дело слышать, что немцы почти до Москвы дошли, а другое — видеть своими глазами тот самый рубеж, до которого они добрались. На Ленинградке стояли ежи напротив бывшей «Икеи», там это было наглядно. А тут… тут просто холм и речка под ним.
— Там, кстати, не простая деревня, — Валентин смотрел не на меня, а на те домишки за рекой. — Сейчас это дачный поселок Совета министров СССР. В этих домах живут сотрудники центральных аппаратов — и совмина, и ЦК. По весне такие баталии в кабинете Михал Сергеича разворачиваются… каждый хочет домик в единоличное пользование, чтобы не делить ни с кем. Но обычно по две-три семьи селят, с удобствами во дворе… и все остаются довольны. Вон тот красный домик видишь?
— Да.
Этот дом находился прямо напротив нашего холма, его и слепой бы разглядел.
— Третьего дня туда заехал секретарь ЦК товарищ Горбачев, тезка Михал Сергеича… Долго он жаловался, что ему тесновато в той даче, что ему выделили раньше, письма писал — мол, как же так, член Политбюро, а вынужден ютиться в какой-то развалюхе… вот и подошла его очередь, тут, конечно, хоромы — по сравнению с тем, что у него было. Думаю, его жена довольна… хотя кто знает — от Москвы тут всё же далековато. Но ей-то ездить не надо, да и внучка на природе будет под присмотром… Там хороший дом,
