приемам?
— Не всем, — ответил Уильям.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.
— Ну наконец-то затишье! — крикнул Джек. — Кажется, они объявили перемирие, Наоми.
Эвелин отвела от него взгляд и посмотрела на свой стаканчик с сидром, прислушиваясь к нежному шипению.
— Похоже на то, — произнесла Наоми таким же преувеличенно громким голосом. — А это, полагаю, значит, что пора переходить к булочкам со сливками!
— И ты меня прости, — сказала Эвелин, — что полезла не в свое дело.
— Извинения приняты, — ответил Уильям, улыбнувшись уголком рта. — Если я когда-нибудь снова на тебя разозлюсь, то просто представлю, как ты слушаешь историю Джека про быка, пытаясь при этом жевать голубой сыр.
Она засмеялась, и стаканчик в ее руке подпрыгнул — сидр расплескался на запястье.
— Надеюсь, никто этого не видел.
— Я вижу все, что ты делаешь, Эвелин, — сказал Уильям как раз перед тем, как вернулись Джек и Наоми, и Эвелин почувствовала, что к ее щекам прилила кровь.
Глава 23
Уильям сдержал слово: в понедельник, как только они с Эвелин протерли пыль с полок и открыли дверь, а постоянные покупатели разобрали периодические журналы, он объявил, что сегодня будет играть роль посетителя.
— А ты попытаешься что-нибудь мне продать, — сказал он, опуская книгу, которую держал в руке, обратно в коробку.
По телу Эвелин пробежала нервная дрожь.
— Хорошо.
Уильям отправился за дверь, выждал долгую — даже слишком долгую — паузу и зашел обратно.
Эвелин сделала шаг ему навстречу:
— Добрый день, сэр…
— Нет, — оборвал ее Уильям, а затем развернулся и вышел.
Эвелин закусила губу. Возможно, она действительно слишком спешила приветствовать покупателей. Может быть, это их и отпугивало?
Когда он снова зашел, она выждала, а когда проходил мимо нее, сказала:
— Дайте знать, если вам понадобится помощь.
Он улыбнулся ей уголком рта в знак одобрения, а затем, подойдя к стеллажу, выбрал книгу и принялся сосредоточенно ее изучать. Взял ее в руки и пролистал пару страниц.
— Желаете, чтобы я отнесла ее на кассу?
Уильям резко захлопнул книгу.
— Нет, — сказал он, положив ее на место, и снова направился к двери.
В этот раз Эвелин не поняла, что она сделала не так. Он проявил интерес к одной из книг — и она предложила ему помощь в покупке. Разве не в этом состояла ее работа?
Когда Уильям вошел в магазин в третий раз, Эвелин встретила его прямо у двери, скрестив на груди руки.
— Знаешь, — сказала она, — дело пойдет куда быстрее, если ты будешь объяснять мне, что я делаю не так, а не пытаться меня выдрессировать, как комнатную собачку. Будь добр, Уильям, пользуйся языком. Ты как-никак писатель.
На лице Уильяма промелькнуло некоторое удивление — возможно, даже замешательство, — и он сказал:
— Я еще не был готов купить книгу. Тебе нужно было как-то меня к этому подтолкнуть. Например… — Он прочистил горло, и его голос опустился ниже: — «Знаете, я прочитала эту книгу прошлым летом, и вы не представляете, как бы мне хотелось вернуться в то время и снова ее прочитать. Она просто великолепна. Настоящий шедевр». — Он приподнял бровь. — Теперь понимаешь?
— Но я же ее не читала, — невозмутимо сказала Эвелин.
— Что ж, в таком случае можешь сказать что-то вроде: «Я слышала много прекрасных отзывов об этой книге. Уверена, автор получит за нее не одну премию — в стиле ему нет равных, со словами он творит настоящие чудеса».
Эвелин нахмурилась:
— Но ведь я ничего такого о ней не слышала.
— Ну, придется сделать вид, что слышала, — ответил Уильям. — Если хочешь преуспеть в продаже книг, придется балансировать между реальными историями и байками, которые хотят слышать люди. К сожалению, ты невероятно плоха и в том и в другом. А теперь пойди и выбери книгу, принеси ее сюда и расскажи мне о ней какую-нибудь историю — что-нибудь искреннее, что-нибудь связанное с тобой.
Эвелин бросило в жар:
— Что?
— Какой-нибудь случай из жизни. Или главу, которая тебе особенно понравилась. Что угодно. Мы потренируемся.
Эвелин сдвинула брови:
— Потренируемся?
— Да. Найди книгу, принеси ее и расскажи какую-нибудь историю.
— Но… — Она сглотнула. Идея рассказывать незнакомцам истории о себе ей совершенно не нравилась. Почти в той же степени, что мысль рассказывать эти истории Уильяму. — Я не хочу.
— Ой, да ладно тебе, — пренебрежительно сказал Уильям. — Это же не сложно.
— Для тебя, может, и не сложно! — Эти слова прозвучали громче, чем она задумывала. Сердце ее бешено колотилось; лицо покраснело, а в теле чувствовалось такое напряжение, что, казалось, оно готовится к бегству. Уильям, судя по смягчившемуся выражению его лица, это заметил.
— Это из-за того, что ты сказала на пикнике? — спросил он. — Что ты боишься, что если ты поделишься чем-то о себе, то этот человек тебя разочарует?
Ей вспомнились ее первые ночи в пансионе: как она просыпалась в постели вся в муке, как визжали от смеха другие девочки и как кричала воспитательница, когда об этом узнала. Вспомнилось, как учителя сажали ее вперед, как вокруг нее всегда оставались свободные места, а другие девочки отшатывались от нее, как от гнилого миазма. Вспомнился бал — как уже взрослые женщины, по сути, повели себя так же.
Нет, беспокоилась она вовсе не о разочаровании. К разочарованию у нее благодаря отцу выработался иммунитет.
— Из-за насмешек, — тихо сказала она. — Я не хочу провоцировать насмешки.
Уильям протянул руку и взял ее ладонь. Она думала, что он отпрянет, как только почувствует, что она трясется и горит от волнения, но он не сделал этого. Он продолжил держать свою прохладную, спокойную ладонь на ее ладони, и все ее внимание переместилось на точку, где они соприкасались, где встретились тепло и прохлада. Это успокаивало.
— Я не буду насмехаться над тобой, Эвелин. Обещаю.
— Не обещай ничего, — еле слышно сказала она. — Пожалуйста.
Он растерянно заморгал, а затем отпустил ее ладонь и положил руку себе на грудь.
— Может, тогда поклясться? Собственной жизнью, как будто мы персонажи пьесы Шекспира? Я, Уильям Альберт Мортон, клянусь вам…
— Нет, — сказала она, однако уголок ее губ дернулся в улыбке. — Просто докажи мне, что ты серьезно. Вот и всё.
— Хорошо, — искренне произнес Уильям. — Но рассказывать людям о себе — не значит раскрывать им всю себя. Это просто… — Он попытался найти нужное слово, но не смог и на секунду заколебался. — Боже, я не знаю — находить с ними общий язык?
— А что, если я не хочу находить с людьми общий язык? — сказала Эвелин наполовину шутя, наполовину серьезно. —
