Развернувшись, пошла к дверям, но остановилась около «ацтекского бога», внимательно осматривая его идеально сложенное тело.
– А этот хорош, – обращаясь к супругу, похвалила Гала, проводя по черным волосам юноши сухонькой ручкой, унизанной бриллиантами, точно он был манекен. – Кто такой?
– Какой-то актеришка из бродвейского театра, – угодливо откликнулся Божественный, запахивая халат и торопливо подходя к жене. – Правда, с довольно качественным скелетом и анатомическими мышцами.
– Я забираю его, – выдохнула старуха, испепеляя жадным взглядом мужское достоинство смуглого красавца.
– Само собой, Галючка, раз он тебе понравился, – согласно закивал Дали, и растиражированные на весь мир тараканьи усы-антенны, его краса и гордость, запрыгали в такт торопливым кивкам.
Не сомневаясь, что приказание будет выполнено, Гала потянулась вверх и, подцепив двумя пальцами юношу за подбородок, жестко сказала:
– Немедленно одевайся и спускайся вниз. Смотри, не задерживайся. Жду в холле пять минут и ухожу.
«Ацтекский бог» спустился не через пять минут, а через три и оказался чудо как хорош в постели и так же бесподобно глуп и жаден, поэтому такой любви, о которой мечталось, опять не получилось. Но тот, последний, разговор с Дали навел Галу на мысль, что путь к долгожданной свободе лежит как раз-таки через ангела. Все, что могла, она для Дали уже сделала, оставалось лишь передать его в надежные руки, способные сдерживать порывы мастера. Дали нужна новая муза. Такая, какую он хочет. Муза-Ангел. Девочка-мальчик. На сильные чувства своей «преемницы» к сумасбродному художнику Гала не надеялась, предпочитая подкрепить заманчивое предложение наличными. Несколько дней ушло на то, чтобы объехать все трансвестит-клубы, и еще немного времени, чтобы собрать досье на приглянувшегося парня.
Рассеянно глядя, как длинноногие красавцы, наряженные стройными красотками, вскидывают юбки, грациозно двигаясь по сцене в такт музыке, Гала с нетерпением ждала окончания номера, чтобы переговорить с кандидатом на свое место. Она заблаговременно договорилась с импресарио, аргументировав свой интерес изрядной пачкой долларов. И вот теперь внимательно наблюдала, как самая яркая артистка кордебалета, закончив танец, с достоинством спускается по лестнице в зал. Пройдя под восхищенными взглядами зрителей прямо к ее столу, мальчик, загримированный девочкой, опустился в кресло напротив Галы и устремил на нее вопросительный взгляд. Следом за дивой торопился официант с бутылкой розового шампанского.
– Мне передали, что вы хотели меня видеть для приватной беседы, – грудным голосом проговорил трансвестит. – Я многое умею. Вы останетесь довольны, мадам.
– Как тебя зовут? – дождавшись, когда официант выстрелит пробкой в воздух, разольет шампанское по бокалам и, пританцовывая, удалится, холодно осведомилась Гала, пристально рассматривая блестки на щеках собеседника.
– Пеки д`Осло, – секунду помедлив, не без кокетства откликнулся танцор, отпив из своего бокала.
– Твое сценическое имя меня не волнует, – отмахнулась Гала. – Я пришла сюда, чтобы поговорить с Аленом Тапом. Ты готов со мной беседовать не как ряженый паяц, а как актер Ален Тап, который вот уже два года мечтает сменить пол?
Трансвестит замер с бокалом на весу, закусил губу и некоторое время с недоумением смотрел на Галу, в то время как Гала бесцеремонно разглядывала его. Не выдержав наэлектризованного взгляда старухи, Ален смущенно отвел в сторону щедро украшенные накладными ресницами глаза и выдохнул:
– Хорошо, мадам, давайте начистоту. Кто вы и что вам от меня надо?
Когда Гала назвала свое имя, Ален присвистнул, одним махом опрокинул в себя недопитое шампанское, наполнил бокал снова и, закинув ногу на ногу, с интересом взглянул на собеседницу.
– Так вы жена известного мистификатора Дали? Того самого, который судится за махинации с чистыми листами?
История, о которой упомянул юноша, была настолько неприятной, что Гала стиснула руки под столом так сильно, что хрустнули ее сухие пальцы, но внешне осталась невозмутимой. Это все происки проходимца Питера Мура, которого Гала, не справлявшаяся с потоком заказов, наняла для ведения их дел. По сложившейся многолетней традиции лето супруги проводили в Кадакесе, а осенью возвращались в Париж – отдыхать, развлекаться и решать деловые вопросы. Опасаясь, что художник не сможет приехать в Париж к назначенному сроку, французский издатель Дали поделился тревогой с секретарем, и тот мигом придумал ловкий план: Сальвадор Дали подписывает пустые листы, на которых можно сделать оттиски литографий и в любое время продать их подвернувшемуся клиенту. За одну подпись издатель платил десять долларов, в час можно было подписать около тысячи листов, и Дали счел предложение более чем выгодным. С обычной своей основательностью он выделял на это мероприятие два часа в день, называл работой и страшно гордился тем, что придумал столь прибыльный бизнес.
Вскоре в Барселоне, Париже и Нью-Йорке скопились тысячи листов бумаги, подготовленных к гравюрным оттискам, на которых красовалась подлинная подпись Сальвадора Дали. И напечатать на этих листах можно было все, что угодно, как, собственно, и происходило. Афера вскрылась, когда на французской таможне был задержан полный грузовик подписанных листов, въезжавший со стороны Андорры. Разразился грандиозный скандал, во время которого Сальвадор с присущим ему апломбом заявлял, что всего лишь честно выполнял свою работу, ибо заключил контракт на продажу именно подписи, и ничего больше. Дальнейшая судьба этих листов его совершенно не касается, пусть об этом беспокоятся те, кто их купил.
Как же злорадствовали их враги, и в первую очередь Андре Бретон! Заклятый «друг» не мог простить Дали многого: его первенства в движении сюрреализма, симпатии к режиму Франко, да и к фашизму в целом, и, в конце концов, богатства и всемирной известности – и окрестил художника «Avida Dollars»[8], переставив буквы имени таким образом, чтобы получилось оскорбительное, как полагал Бретон, прозвище. Но Дали, вот уже много лет из всего делавший шоу и считавший, что любое упоминание его персоны идет ему только на пользу, тут же парировал, что слова Бретона – сущая правда. Андре, как всегда, зрит в корень. Сильнее всего он, Дали, любит Галу и почти так же, как и свою жену, боготворит доллары.
– Я видел книгу Ли Каттераля «Великий художник-обманщик Дали и его трюки», – с вызовом глядя на Галу, продолжал трансвестит. – Ну и каково оно, мадам, – быть женой проходимца?
– Все вокруг – проходимцы, – в негодовании воскликнула Гала, покрываясь багровыми пятнами. Но тут же взяла себя в руки, опасаясь провалить с таким трудом продвигающееся дело, и сухо добавила: – Мы с мужем беремся за любую работу, на совесть ее выполняем, и кому какое дело до всего остального? Дали создал свое искусство. Теперь он может продавать права на него кому пожелает, и столько раз, сколько ему заблагорассудится. Но в любом случае я рада, что ты интересуешься современным искусством. А теперь скажи мне, мальчик, тебя прельщает перспектива стать новой музой Дали?
– В каком смысле музой? – оторопел юноша, часто-часто моргая густо накладными ресницами, точно бабочка трепещет крылышками.
– Сальвадор Дали ждет ангела, и ты, Ален, вполне годишься на эту роль. Ты сделаешь себе грудь, но оставишь пенис. Это будет как раз то, что нужно. Операцию я оплачу. Ты умен, начитан и имеешь представление о том, как держать карандаш, ибо несколько лет назад пытался заработать денег, продавая рождественские открытки собственного изготовления. Так что ты именно тот, кто мне нужен.
– Вы это серьезно? – недоверчиво протянул парень, проводя по лицу ладонью и размазывая косметику.
– Я похожа на любительницу пошутить? – усмехнулась Гала. – Ты не Золушка, а я не крестная фея, у меня в этом деле свой профит. Мне нужно, чтобы ты неотлучно находился рядом с Дали и взял на себя все заботы о нем. Я узнавала, ты из бедной семьи и бросил учебу, чтобы ухаживать за матерью-алкоголичкой. Так что опыт общения с эксцентричными людьми у тебя имеется. И что ты мне скажешь?
– Ситуация с пенисом меня немного смущает, мне бы хотелось измениться полностью, а в целом предложение заманчивое, – улыбнулся юноша.
– Привыкнешь. Ангелы бесполы. Если смущение по поводу пениса пересиливает положительные моменты нашего контракта, я найду для Дали другого ангела.
– Нет-нет, ну что вы, мадам, я просто так сказал, – заторопился Ален Тап. – Мысли вслух, не более. Я готов. Что нужно делать?
