снимок с дотошностью детектива, ища хоть один намёк на подделку, но Аурелия Риччи оказалась со мной куда честнее, чем собственный муж.
Крутя пистолет в руках, я кусала губы, пытаясь понять, чего именно мне хотелось больше: пристрелить Фауста или себя, чтобы, наконец, перестать мучиться.
Ответом на мой вопрос, как ни странно, послужил телефонный звонок.
– Да? – нехотя выдавила из себя вежливым тоном.
– Привет, жена. – Фауст усмехнулся на том конце линии, и я до ноющей боли в пальцах стиснула край одеяла. – Слышал, ты вернулась в Милан?
Мой взгляд уперся в конверт с фотографиями, подтверждавшими, что даже его веселый тон был ложью.
Фауст не мог радоваться тому, что я нарушила его медовый месяц с любовницей.
Я хотела закричать. Бросить телефон в стенку и ждать приезда Фауста, чтобы выпустить в него обойму.
Но, здравый смысл восторжествовал.
– Да, приехала утром. – я натянуто улыбнулась, будто Руджери мог это увидеть.
– Почему не позвонила? – Фауст казался искренне удивленным. – Я смогу освободиться пораньше сегодня.
Сердце в груди болезненно сжалось.
Между нами не было любви. Даже доверия не осталось.
Но почему мне было так тошно?
Из-за того, что он предпочел мне другую?
Или потому что я доверяла ему снова и снова, хотя должна была похоронить любую надежду на хороший исход сразу после нашей помолвки?
– Во сколько? – горло пересохло, и я с трудом ворочала языком. В рот будто насыпали песка. – Это свидание?
Фауст хрипло рассмеялся, и я прикусила щеки изнутри, чтобы сдержаться от лишних комментариев.
– Да, Раф, это свидание. Хочу тебя увидеть.
Я вновь взглянула на конверт. Сглотнула ком в горле. Улыбнулась.
– Заеду через два часа. Будь готова.
– Конечно. – я кивнула, лишний раз подтверждая. – Твоя любимая азиатская забегаловка? – я подняла бровь.
Осознание того, что я знала Фауста не так плохо, как думала, неприятно свело желудок.
За месяцы нашего брака я выучила все его привычки, пусть мне и не удавалось подстроиться под них. Знала его любимую еду, фильм и то, как он делает себе кофе утром.
Как бы не хотелось этого признавать, но мы уже не были друг другу чужими людьми. Скорее, просто недостаточно родными.
– Нет, – Фауст мягко усмехнулся. – Я приготовил кое-что особенное.
Я снова улыбнулась.
Его слова были ядом вперемешку с медом.
В голове созрел план. Идеальный, как бриллиант.
Отведенное на подготовку время пролетело незаметно.
Я завила локоны, надела один из лучших костюмов.
Для меня предстоящая встреча не была свиданием. Это было поле битвы, на котором я просто обязана была выглядеть потрясающе.
Фауст послал за мной Марко в назначенное время, и я немного расстроилась, что он не соизволил приехать за мной сам.
Но, подъезжая к Ла Нотта, я лишний раз убедилась в том, что всё это лишь играло мне на руку.
Попрощалась с Марко, захватила сумочку на тонкой цепочке и отправилась в ресторан мимо толп зевак.
Проходившие мимо парочки обнимались и щебетали, будто птички, а я подумала о том, что не Париж был городом любви, а Милан. Всё здесь было ею пропитано: веранды, винные бокалы и битва за последний кусочек пиццы.
Смешно, что любви не досталось лишь мне.
Войдя в ресторан, я сразу заметила Руджери. Он сидел за столиком, что-то объясняя официанту.
Неприятное ощущение растеклось по телу. Воображение же принялось дорисовывать его недельные «каникулы» с Аурелией.
Пытаясь прогнать наваждение из полуобнаженных образов в самых непристойных позах, я ускорила шаг, направляясь к столу.
Заметив меня, Фауст натянуто улыбнулся и поднялся из-за стола. Я рухнула на стул напротив, не дав Руджери возможность изобразить джентльмена и поухаживать за мной.
– Ну, здравствуй, жена. – Фауст усмехнулся, окинув меня оценивающим взглядом. – Как там Флоренция?
– Прекрасно. – отмахнулась я, следя за подошедшей к нам официанткой. Она поставила на стол стейк из рыбы-меч и запеченную каракатицу.
– Ты обгорела. – подметил Фауст, скользя взглядом по моим рукам. – Хоть и выглядишь отдохнувшей. Флоренция пошла тебе на пользу.
Он даже не представлял, как был прав в тот миг.
– Пыталась скрыться от Франчески в вашем саду. – я подвинула к себе тарелку и вооружилась столовыми приборами. Серебро приятной тяжестью лежало в ладонях. – Но ты ведь знал, что я приехала гораздо раньше, чем ты мне позвонил. – я отрезала кусочек мяса и положила его себе в рот. – Этот маленький предатель Марко наверняка тебе всё доложил.
Фауст тихо рассмеялся, пробуя свою еду.
– Надеюсь, ты когда-нибудь поймёшь, что в нашем доме у тебя нет врагов.
В нашем доме.
Я усмехнулась, продолжая обед.
Фауст то и дело бросал на меня озадаченные взгляды, но продолжал молчать.
Наверное, Руджери думал, что был прав и в его доме мне действительно ничего не угрожало.
Даже Марко не злился на меня за то, что я отрубила его убойной дозой снотворного. Но кое-что мой дорогой муж не учёл: он и был той единственной опасностью в его стерильной крепости.
Фауст совершил невозможное: десяток бессонных ночей, проведенных за просмотром фильмов, пара дюжин упаковок его любимой лапши и неловкие горячие ночные объятия сделали своё дело.
Я начала привязываться к нему. Как утопленник к камню на шее.
Привязанность была слабостью в нашем мире, полном опасностей. Взять хотя бы Констанцу и Адриано Руджери…
Стоило пресечь всё это гораздо раньше, чем действия Фауста начали приносить мне боль от бессилия.
Я пыталась быть хищницей, как Аурелия, но лишь больше погрязла в этом дерьме.
Фауст делал мне больно постоянно: он бросал «косточку» в виде внимания и тепла лишь перед тем, как нанести мне новый удар.
Но пришло моё время драться и я нанесла первый удар.
– А, кстати, – я отложила вилку и нож и засунула руку во внутренний карман пиджака. Достала черный матовый конверт и положила на стол между мной и Фаустом. – совсем забыла тебе кое-что передать.
Руджери взглянул на меня, и я растянула губы в победной улыбке.
Фауст выглядел напуганным. Единственная эмоция, что могла очеловечить его сумасшедший образ, оказалась страхом.
– Что это? – спросил он севшим голосом, отодвигая от себя тарелку.
– Я хочу подать на развод, Фауст.
Глава 32
Фауст смотрел на меня не моргая. Казалось, прошла целая вечность, посвященная этой неловкой тишине.
– Нет. –
