— Вам нужно все это знать, чтобы понять, как мы смотрим на ваши способности. Вы совершили по крайней мере четыре деяния, требующих огромной силы, без помощи аярна или какого-либо щита. Вы должны были бы погибнуть — а сегодня утром и мы все вместе с вами.
В голосе Генри не было укоризны, но Дженн внимательно посмотрела ему в глаза, прежде чем отвела взгляд. Она взглянула на Финлея, но тот по-прежнему сидел, опустив голову. Что ж, пусть злится.
— Ну хорошо, мы все живы. Что это означает? В чем мое отличие?
Дженн задала вопрос вполне серьезно и несколько растерялась, когда услышала тихий смех Роберта. Повернувшись в его сторону, она язвительно заметила:
— Рада, что вас это так развлекает.
Однако тот совсем не выглядел смущенным, хоть и извинился:
— Прошу меня простить. В один прекрасный день, уверяю вас, вы поймете, почему я смеялся. А сейчас не обращайте на меня внимания.
После паузы Генри ответил на последний вопрос девушки:
— Мы не знаем, почему вы способны совершать то, что совершили. Чтобы найти ответ, нужно время. Есть и другие загадки — например, почему ваша сила неожиданно проявилась в таком возрасте. Обычно ее признаки бывают заметны гораздо раньше — лет в шесть-семь.
— Ты основываешься на предположении, — проворчал со своего места Уилф, — что она и в самом деле колдунья.
Все взгляды обратились в его сторону. Уилф продолжал:
— Мы ведь так мало знаем о том, что делаем. Кто может с уверенностью сказать, что ее сила — той же природы? Может быть, мы сейчас столкнулись с чем-то, с чем никогда раньше не имели дела.
— Какая другая сила существует? — обратилась к нему Дженн.
— Откуда мне знать? Я хочу сказать одно: нам известно достаточно, чтобы понимать — всего мы не знаем.
— Мне кажется, ты пытаешься без нужды все запутать, — возразила Айн. — Не смущай девочку разговорами о других возможностях.
Генри поднял руку, чтобы остановить спорщиков.
— Я стараюсь показать вам, что мы многое могли бы узнать о вашей силе, если бы вы остались с нами. Вы стали бы полноправным членом Анклава и получили бы все знания и умения, в которых нуждаетесь. Вы получили бы возможность развить свой талант, что бы он собой ни представлял, в полной мере.
Дженн не могла не заметить, как напрягся Роберт, услышав эти слова. Его лицо ничего не выражало, но молчание было очень красноречиво. Девушка не знала, что им движет, но догадалась: спроси она его, и Роберт посоветовал бы ей не оставаться в Анклаве. Дженн сгорала от любопытства, однако понимала, что сейчас не время задавать вопросы.
Она снова повернулась к Генри:
— Это все мне понятно. Не понимаю я другого: почему то, что у меня есть Знак Дома, все меняет.
Ответом Дженн было молчание.
Девушка обвела собравшихся взглядом, но все как один отводили глаза. Дженн в раздражении обернулась к Роберту.
Тот пожал плечами и протянул руки к огню, прежде чем ответил:
— Боюсь, что я не дал вам полного объяснения сегодня утром. Меня беспокоила ваша безопасность, поэтому не хотелось вдаваться в долгие объяснения. Чего я тогда не сказал — это что наличие у вас Знака Дома не может быть случайностью. Его имеют лишь прямые потомки: у меня, например, он есть, а у моего двоюродного брата — нет.
— Да, но…
Патрик внезапно отбросил свою холодную отстраненность и с загоревшимися глазами наклонился вперед.
— Раз у вас есть Знак Дома, это значит, что вы должны быть дочерью главы одного из Домов.
Когда значение этих слов дошло до Дженн, девушка судорожно вздохнула. Она особенно не задумывалась об открытии Айн, но теперь поняла, что все совпадает. Она снова взглянула на Финлея, но он упорно смотрел в пол. Все-таки что-то во всем этом есть такое, чего она пока не понимает…
— Какого из домов? — спросила она просто. Роберт сделал глубокий вдох.
— Судя по описанию, откуда-то из восточной части страны, недалеко от Данлорна. Если учесть ваш возраст и характер Знака, я сказал бы, что вы принадлежите к Дому Элайта, и ваш отец — Якоб Росс, граф Элайты.
Сердце Дженн заколотилось.
— Мой отец? Но… как такое возможно? Ведь…
— Что вы помните о временах Смуты?
— Смуты? Какое это имеет отношение к Знаку Дома? Однако Роберт ждал ее ответа.
— Я мало что помню. Дома воевали друг с другом. Король Эдвард пытался восстановить порядок, но ничего не мог сделать; ему оставалось лишь наблюдать. Потом, через три года, явился Селар и завоевал Люсару. Больше я ничего не знаю. — Дженн озадаченно взглянула на Роберта, ожидая объяснений.
Тот кивнул.
— Перед тем, как вторгся Селар, почти все Дома воевали друг с другом. Одна распря следовала за другой. Не многим это известно, но нападениям подвергался один Дом за другим — не просто ради причинения ущерба врагам, но ради похищения детей. Чаще всего это оказывался наследник. Детей с тех пор никто больше не видел.
Дженн медленно покачала головой:
— Я никогда об этом не слышала. И многие были похищены?
— Точно известно о семнадцати таких случаях. Дело в том, Дженн, что обычно это оказывались мальчики трех-четырех лет. Нападающие увезли всего одну девочку. Вас.
— Но я же помню, как росла в Шан Моссе! Я с самого раннего детства помню своего отца. Если меня похитили, так же как и остальных, почему я помню только его?
Именно этот момент выбрал Финлей, чтобы вмешаться в разговор.
— Подожди-ка, Роберт. Я что-то не помню, чтобы была похищена хоть одна девочка. Почему ты так уверен, что она — дочь Якоба?
— Помимо того, что на плече Дженн — Знак Дома, — спокойно ответил Роберт, — я был в Элайте на следующий день после того, как она исчезла.
— Что! — Финлей подался к брату, да и глаза всех в комнате обратились на него, однако Роберт продолжал смотреть на Дженн.
— Я проезжал через земли Элайты и задержался, чтобы выразить почтение Якобу, старому другу моего отца. Так я и оказался на месте трагедии. Младшая дочь Якоба играла у старой разрушенной мельницы. Она бродила вокруг одна, и когда ее хватились, то нигде не могли найти. Единственное, что ее нянька могла сказать точно, — это что она слышала всплеск в реке, протекающей мимо мельницы. И она, и Якоб решили, что девочка упала в воду и утонула, а тело унесло быстрым течением. Услышав о случившемся, я поехал по берегу вдоль реки. Я обнаружил следы нескольких всадников. Они тянулись до мельницы, потом поворачивали к горам. Следы были совсем свежие, и среди отпечатков копыт я нашел единственный след детской ноги. Я попытался рассказать Якобу о своих подозрениях, но он в своем горе ни о чем и слышать не хотел. Я решил подождать, но тут началось вторжение Селара и его армии, и возвращаться к этой истории уже не было смысла. Дженн озадаченно покачала головой:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
