— Никаких деловых интересов, которые бы вас с ним связывали, между вами не было?
— Нет, — ответил Ковач.
Он говорил по-русски легко и правильно, с чуть заметным пришепетыванием.
— Могли бы вы нам сообщить что-либо о характере Спиридонова?
— О характере?
— Да. Каков он бывал с людьми? Вспыльчив? Спокоен? Груб? Выдержан?
— А, это… Он бывал разным. Больше выдержанным. Но мог и сорваться. Вообще он очень воспитанный и начитанный человек. Хорошо знал английский язык. Читал на нем. Он ведь сын священника. Интеллигент…
— Так, — произнес сотрудник. — А кто еще бывал на его вечеринках?
— На ве-че-рин-ках, — с трудом повторил Ковач, — все. Весь город. И художники и бухгалтеры. Все.
— Кто был близок со Спиридоновым?
— Не знаю. Кажется, никто.
Миронов рассматривал сидящего перед ним человека. Тот был вежлив, сдержан, спокоен. А между тем именно он мог дать наиболее подробные сведения о Спиридонове. Последние три года Спиридонов появлялся в общественных местах почти всегда в сопровождении Ковача и его супруги. Да, Ковач и его жена очень подозрительны. Но улик против них пока нет.
Сотрудник повернулся к Миронову:
— У вас нет вопросов, товарищ майор?
Ковач внимательным взглядом посмотрел на Миронова, запомнил его чин. Миронов, наблюдая за ним, улыбнулся.
— Нет, у меня пока нет вопросов. Но, возможно, будут позже. Прошу прощения, гражданин Ковач, что вас потревожили.
Ковач внезапно изменился в лице. Хотел что-то сказать, но губы у него дрогнули, он встал, раскланялся и вышел.
Миронов прошел в отведенный ему кабинет. Пока ничего обнадеживающего не было. Место, где скрывался Спиридонов, не обнаружили. По всему краю шли поиски.
Позвонил телефон. Миронов взял трубку.
— Товарищ майор, синий «москвич» с закарпатскими опознавательными знаками обнаружен в Мукачеве. Хозяина нет. По сообщению жителей, стоит с ночи.
— Выясните все обстоятельства. Попытайтесь обнаружить следы тех, кто оставил его там.
— Попробуем, товарищ майор.
Миронов позвонил к сотруднику, который допрашивал Ковача.
— Гражданку Ковач вы вызвали на допрос?
— Она у меня. Будете присутствовать, товарищ майор?
— Да.
Он положил трубку и спустился вниз. В управлении чувствовалась напряженная работа, беспрерывно звонили телефоны, по коридорам проходили озабоченные сотрудники.
— Приглашайте, — сказал Миронов, обращаясь к сотруднику.
Вошла Ковач. Высокая, стройная женщина.
— Я вам понадобилась по важным делам? — спросила она, глядя на Миронова большими темными глазами.
«Красивая, — отметил Миронов, — и отлично это знает».
— Скажите, Юлика… — Сотрудник подождал, пока она подскажет отчество.
— Лайощевна, — улыбнулась она, — но можете звать попросту Юликой…
— Скажите, Юлика Лайощевна, в каких вы отношениях были со Спиридоновым?
— Френдс, — произнесла она и перевела: — Мы были друзьями.
— Близкими?
— Да.
— Вы приходили к нему на квартиру?
— Да, приходила. Мы были друзьями.
— Муж знал об этом?
— Да.
— Чем занимался Спиридонов кроме своей основной работы?
— Читал. Встречался со знакомыми.
— Не казалось ли вам, что кроме основной работы, Спиридонов занимался и другими делами?
— Нет, я не знаю… Он был такой галантный… Когда к нему приходили гости, он оставлял все. Вы меня извините, но до встречи со Спиридоновым я думала, что среди русских нет джентльменов, теперь я уверена в обратном.
Миронова удивило, с какой легкостью эта женщина, связанная с преступником, переводит разговор на светскую болтовню.
— Простите, Юлика Лайощевна, — сказал сотрудник, взглянув на посетительницу, — меня интересует другое… — Он помедлил.
Женщина поощряюще улыбнулась.
— Пожалуйста, разве я еще не доказала готовность ответить на все вопросы? — произнесла она, чуть картавя слова.
— Какие отношения связывали вас со Спиридоновым?
Она наморщила лоб и заметно побледнела.
— Но мой муж дружит со Спиридоновым.
— А вы?
— Я тоже испытываю к нему дружеские чувства.
Сотрудник и Миронов молчали. Она побледнела еще больше, улыбка в темных глазах исчезла.
— Как вы думаете, какими мотивами продиктовано бегство Спиридонова?
— Ка-кими мотивами? Но разве он сбежал?
— Вы об этом не знаете?
— Нет. Он завез нас домой, простился и уехал.
— Мадам Ковач, вам нечего больше сказать?
— Нет, не знаю даже о чем…
— Скажите, когда вы вчера простились со Спиридоновым?
— Но… Он отвез нас домой. И мы простились.
— Он ничего не говорил вам о том, что собирается куда-то ехать?
— Ничего. Простился, и все.
— А ваш муж? Он одновременно с вами вернулся домой?
Мадам Ковач быстро и настороженно оглядела обоих.
— Да, конечно. Мы ушли, а он уехал.
— Очень хорошо. У меня к вам последний вопрос. Скажите, Спиридонов был аккуратным человеком?
— О нет, — воскликнула она, — какая там аккуратность! И знаете, — сказала она, перебивая себя, — он вообще был очень странным. Я не хотела этого говорить, но раз вы интересуетесь…
— В чем заключалась его странность?
— Он никому не верил, — сказала она поспешно. — Я даже думаю, он не совсем нормален. Ему все время казалось, что за ним следят.
— Кто следит?
— Я не знаю. Но ему всегда казалось…
Миронов опустил глаза. Дорохова пыталась сделать ненормальным своего мужа, теперь эта дама хочет то же самое обвинение возвести на своего возлюбленного. Быть сумасшедшим приличнее, чем преступником? Так, что ли?
Сотрудник уже прощался с супругой Ковача.
— Вполне возможно, — говорил он, — вы нам еще понадобитесь в ближайшее время. Надеюсь, это вас не затруднит?
— О нет, конечно. Я согласна, — сказала мадам Ковач, вставая.
В последние минуты допроса лицо ее сильно осунулось. Миронов заметил, как болезненно она и ее муж восприняли сообщение, что их вызовут вновь. По этому поводу у него были некоторые предположения, но он старался действовать по принципу Скворецкого: главное, знать, а не гадать.
Миронов поднялся к себе в кабинет.
Из Мукачева снова позвонили:
— Ночной сторож магазина видел водителя «москвича». По его рассказу, это был черноволосый, худощавый человек, в темном костюме.
Миронов усмехнулся: «Ах вот как! Теперь картина начинала проясняться. Значит, «Москвич» вел не Спиридонов, а кто-то другой. Похоже, что Ковач».
Заглянул Яковенко:
— На даче ничего особенного не обнаружено, кроме накладных. Товар не обозначен.
