Читаем без скачивания Тест на доверие - Галина Владимировна Романова

– идиотку – сразу за все. И за то, что, не имея веских доказательств, пошла с докладом к Зорину. И за то, что самонадеянно решила: он ее поймет и поддержит.

Знала же, чем все закончится. И даже в мыслях проиграла весь диалог с полковником и мало в чем ошиблась. И все равно поперлась! Дура чертова!

Валера был прав. Надо было сто раз подумать. Теперь информация дойдет до майора Подгорного. И у него появится шикарный повод снова щелкнуть ее по носу. Кто ему вечно нашептывал – неизвестно, но он всегда был превосходно осведомлен.

– Осведомлен – вооружен, – любил он повторять.

Теперь он будет вооружен до зубов. Сам Зорин дал ей пинка под зад, велев забыть про братьев Лебедевых.

К слову, оставшийся в живых, словно услышав ее мысли, неожиданно позвонил:

– Слушаю, Иван Семенович.

– Здравствуйте, Мария, – вежливо поздоровался он.

Маша ответила невнятно: «Здрассте».

– Как продвигается расследование?

– Никак!

– Вы отчаялись и забросили?

– Я додумалась пойти на доклад к полковнику Зорину, – призналась она нехотя.

– И он, конечно же, сказал, что это просто дела семейные? Что братья рвали бизнес из рук друг у друга?

– Приблизительно, – удивилась Маша такой проницательности.

– А связи с гибелью ваших родителей не нашел?

– Вы и об этом уже знаете! – воскликнула Маша, подходя к двери своего кабинета.

– Я серьезный человек, Мария. И я должен знать, кому могу довериться.

– Нет, никакой связи он не нашел. И считает, что никаким мошенничеством там и не пахнет. Это просто распри семейные. Алчные, подлые распри.

– Понятно. – Лебедев замолчал на достаточно продолжительное время. И вдруг спросил: – Какие у вас отношения с братом? У вас ведь разные отцы?

– Какое это имеет…

Он не дал ей возмутиться, перебил:

– Я просто спросил, Маша. Без подвоха. Он ведь очень скрытный – ваш брат?

– Обычный.

– А со своим отцом он общается? Со своим родным отцом, я имею в виду?

– Я не знаю.

Маша и правда не знала. И не интересовалась никогда. Пока были живы родители, для нее существовал всегда один родной брат – Миша. И один родной отец для них двоих. Слышала иногда отголоски каких-то маминых замечаний в отношении Мишиного характера, но никогда не придавала значения. Ворчит себе, и пусть.

– А что по бывшей журналистке, которую взяли прямо на трупе с пистолетом моего брата в руке?

– Извините, но это тайны следствия, Иван Семенович. Я не могу это обсуждать…

– Поверьте, Маша, все не так, каким кажется, – снова перебил он ее. – И если журналистка не врет и она не убивала своего мужа и соперницу, то ее жизни угрожает серьезная опасность. Лучше бы вы ее подержали за решеткой какое-то время.

Глава 21

Наташа работала в комнате, которую ей выделил Осипов. Правильнее, он выделил ей целых две комнаты. Они были смежными, соединялись небольшой кухней со всем необходимым в ней, а еще имели собственный санузел и душевую. Красота! Если учесть, что работой ее Осипов загрузил по макушку, а еду ей сюда приносила горничная, выходить за пределы выделенного ей помещения не было вообще никакой нужды. Здесь даже балкон имелся. Там она могла дышать, размышлять и пить кофе, кутаясь в меховую накидку, привезенную из дома. А еще она делала порекомендованную Осиповым гимнастику. Каждое утро и вечер. И ей даже казалось, что ее одрябшие мышцы наполняются силой.

Ей все нравилось до тихого писка, который она иногда издавала, стоя в просторной душевой кабине. Работой была довольна, давно такого азарта не испытывала, когда хотелось сделать больше и лучше. Еда была невероятно вкусной. Горничная – приветливой. Все бы отлично, если бы не Стас – сын Осипова.

Это был не ребенок, не подросток, а сущее недоразумение, не понимающее, зачем вообще все вокруг него существует: небо, солнце, мир, отец. С утра до ночи он сидел в наушниках, уставившись в большой игровой монитор. Отвлекался лишь на еду и учителей, приходящих по очереди. Наташу он не замечал. Все ее попытки завести беседу пресекал одним-единственным словом: «Неинтересно».

– У него девушка есть? – спросила Наташа у Игоря.

– Смеешься? Какая девушка, если он из дома не выходит.

– А… Ну да…

Наташа начала к нему приглядываться, даже подсматривать, пытаясь найти, где у парня заветная кнопка. Бесполезно. Он порой напоминал ей робота – бездушного, отстраненного от внешнего мира.

Наташа хотела бы свалить все на подростковые комплексы, прыщи и безответную любовь по причине тех же прыщей, но не могла. Парень был неприлично красивым. Не в отца точно. Игорь, сотри с него весь приобретенный светский лоск, снова стал бы незаметным. Станиславу лоск был не нужен. Даже в растянутых трениках и несвежей майке он ухитрялся выглядеть так, будто только что шагнул сюда с рекламного плаката. Так просто, заблудился.

Высокий, гибкий, с копной темных кудрей, которые – Наташа подозревала – он расчесывал пятерней. Красивый рот его постоянно кривился странной ухмылкой. А цвет глаз рассмотреть не было никакой возможности: веки Станислав всегда при встрече с ней прищуривал.

Каждый вечер Игорь заходил к ней, если она еще не спала, и интересовался ее делами. Не работой, которой нагрузил, нет. А общением со Стасом.

– Пока никак, Игорь. Он не идет на контакт.

– Жаль, – выдыхал он разочарованно. – Что же делать, Наташа? Что же мне с ним делать?

– Пусть все идет как идет, Игорь, – решилась она на совет другу вчера вечером. – Он дома. Никаких левых друзей. Учится вполне себе прилежно. Преподаватели им довольны. Отстань пока от него. Все само собой утрясется.

– Считаешь? – глянул он с сомнением.

– Надеюсь…

Сегодня утром, едва успев позавтракать, она получила СМС от Игоря.

«Полиция снова хочет тебя допросить. Ссылаются на новые факты, появившиеся в деле. Я сказал им, что приедем завтра».

Наташа понятия не имела, что за факты у них могли появиться. И пока не знала: начинать ей переживать или погодить пока. Но работать неожиданно расхотелось. Она собрала со стола тарелки после завтрака, поставила их на поднос. Горничная категорически не разрешала ей мыть посуду самостоятельно.

– Для этого у нас есть специальные моющие средства и посудомоечная машина, – проинструктировала она ее в первый же вечер. – Ваша самодеятельность не будет оценена, Наталья, поверьте.

Она поверила и посуду не мыла. Собирала со стола в кухне, ставила все на поднос и забывала. Сегодняшнее утро не стало исключением.

После завтрака она походила по комнатам, отведенным ей. Достала из шкафа толстый спортивный костюм, пуховую жилетку, шапку. Оделась и вышла на балкон. Надеялась, что