Причин смерти Берковича-старшего оказалось две. Он одновременно захлебнулся (вода заполнила легкие) и истек кровью из многочисленных ран на нижней части тела — одна из них, затронувшая бедренную артерию, сама по себе была смертельной.
О причине ран эксперты высказались осторожно: острые предметы, предположительно — зубы неустановленного животного…
Версия шерифа Кайзерманна отпала окончательно. Береговые камни никак не могли нанести подобные повреждения — даже если предположить, что Берковича вынесло к ним во время океанского шторма.
— Это может быть имитация? Искусная имитация? — спросил Кеннеди. — Какое-нибудь орудие с острием в виде зуба или нескольких зубов?
— Исключено, — после секундного раздумья ответила Элис. — Это не нож в форме клыка, и не что-либо похожее. Зубы выполняли достаточно сложное движение, в двух плоскостях, — рвали и кусали одновременно. Если попытаться имитировать раны Берковича сразу от всех зубов челюсти, то будет практически невозможно добиться, чтобы предполагаемое орудие двигалось каждый раз одинаково, различия все равно неизбежны. Хотя бы потому, что ткани в разных местах тела имеют разную плотность и упругость… Нет, это не нож-клык. Это челюсти . Причем немалых размеров.
— Ну а какие-нибудь огромные щипцы, сделанные в форме челюстей? — не сдавался Кеннеди.
— Ни у одного человека не хватит сил, чтобы управиться с таким огромным и неуклюжим инструментом. Тем более, под водой. Вспомни — Беркович одновременно с укусами еще и захлебнулся. В нескольких местах его кости даже не раздроблены, а просто прокушены . Человеку такое чудовищное усилие не создать.
«Неужели все-таки Биг-Трэйк?» — подумал Кеннеди и сказал:
— Ну что же, придется устанавливать это самое неустановленное животное…
— Не придется, — сказал вдруг Хэммет.
Коллеги уставились на него с немым вопросом.
— Я его сегодня видел. Впечатляет.
ВЕРСИЯ 1. ХЕММЕТ
— Надо думать, тут сыграл свою роль определенный стереотип мышления. Когда речь заходит о каком-то монстре, обитающем в воде, первым делом приходят в голову «Челюсти» Питера Бенчли. А затем и остальные бесчисленные продолжения и подражания — как книги, так и фильмы. Газетчики тоже, кстати, мыслили шаблонно — и поместили в свою статейку кадр из одноименного фильма. Когда я сегодня увидел рекламу аквапарка и океанариума «Блю Уорд» с изображением белой акулы, то тут же вспомнил: там в одном из продолжений «Челюстей» используется схожий сюжет — акула-убийца проникает в аквапарк. И предположил, что мы имеем дело с обратным случаем — акула вырвалась из океанариума в озеро. О чем владельцы и управляющие сего заведения старательно умалчивают. Кстати, догадайтесь: кто владелец «Блю Уорда»?
— Вайсгер? — хором высказали догадку Элис и Кеннеди.
— Он самый. На паях, правда, с Институтом Океанологии в Сан-Франциско. Вайсгер дал деньги, океанологи предоставили свои методики разведения морской фауны в искусственных условиях, кое-какое оборудование и нескольких специалистов. В какой пропорции они делят прибыли, мне не известно. Вернее, собираются делить — океанариум построен недавно и едва ли успел окупить вложения… В любом случае, становится вполне понятным стремление Вайсгера замять дело. Тут грозят не только потери прибылей от туристов, но и многомиллионные иски от семей погибших.
— Версия отдает Голливудом и крайне сомнительна, — вынесла вердикт Элис. — О таком событии знало бы слишком много людей: персонал, посетители… Наверняка информация просочилась бы. Да и прятать в мешке шило таких размеров бессмысленно. Рано или поздно всё раскроется, а количество жертв — и общая сумма исков — за это время только вырастет.
— Я и не настаиваю на этой идее, — сказал Хэммет. — Просто объясняю, что привело меня в аквапарк. Там выяснилось, что никакой акулы и не было. Вообще. Не смогли доставить, сдохла по дороге. Но заодно выяснилось и кое-что еще. Месяц назад из дельфинария при аквапарке сбежал огромный сивуч.
— Сивуч?
— Да! Здоровенное и агрессивное ластоногое, обитающее на Алеутах. На такой жаре — особенно агрессивное. При побеге, кстати, сивуч покалечил сторожа.
— Тут встают те же проблемы, что и в первом случае, — сказал Кеннеди. — Почему весть об этом широко не разошлась?
— Вайсгер выкрутился. Мгновенно привез команду опытных ловцов — и через несколько дней беглец был водворен на место.
— И каким образом он смог напасть на Берковича? Повторил побег? — не понял Кеннеди.
— В том-то и дело, что не повторил! Даже сотрудники «Блю Уорд» не больно-то различают сивучей между собой, что уж говорить о посетителях. Пострадавшего сторожа, хорошо знавшего зверей, уволили сразу же — благо, нашелся подходящий повод. Понимаете? Вайсгер просто купил и срочно привез нового сивуча! И объявил — у нас все в порядке, опасности никакой. А его ловцы тем временем продолжали поиск, чтобы тихо и незаметно уничтожить зверя. При таком раскладе достаточно обеспечить молчание лишь нескольких человек. Вполне реальное дело.
— Вы считаете — зверь еще на свободе? — спросил Кеннеди.
— Не знаю. Скорее всего — да. Хотя исключить, что за последние дни он был пойман — вернее, уничтожен, — тоже нельзя. Но у Вайсгера теперь в любом случае будут неприятности по высшему разряду, это я вам гарантирую. Какие-то концы наверняка остались, и наружу их вытянуть можно, — если знать, где искать. Теперь мы знаем.
«Если эта идея подтвердится, Истерлинг будет не слишком доволен, — подумал Кеннеди. — В любом случае нам со Элис придется искать не факты в пользу версии Хэммета, а любое альтернативное объяснение событий… Значит — опять Биг-Трэйк, лосось-переросток…»
Элис, молча рассматривавшая подколотые к акту экспертизы снимки, вновь вступила в разговор:
— Боюсь, детектив Хэммет, что вам придется поискать другой способ добраться до мистера Вайсгера. Ваша версия не проходит.
Несколько мгновений они с Хэмметом мерились не слишком дружескими взглядами. Потом Хэммет сказал:
— Я хочу добраться не до Вайсгера, а до истины, агент Блэкмор. И отчего, по-вашему , «версия не проходит»?
— Извините, что я не сообщила об этом сразу, но укусы никак не могут принадлежать млекопитающему — в данном случае сивучу. Либо это рыба, либо рептилия, либо нечто, с чем мы еще не сталкивались. Дело в том, что челюстной аппарат млекопитающих гораздо более совершенен — зубы четко делятся как по функциям, так и по внешнему виду: резцы, клыки, премоляры, моляры… А рептилии и рыбы пищу не пережевывают , и не измельчают. Функция их челюстей проще — оторвать подходящий по размеру кусок и отправить в желудок, где уже и происходит перетирание пищи. Соответственно, и все зубы у них однотипные. Следы именно таких зубов остались на теле. Короче говоря, даже не имея слепков зубов сивуча, можно утверждать — к смерти Берковича ластоногие отношения не имеют.
— Ваши выводы нуждаются в тщательной проверке, — не сдавался Хэммет, хотя по тону чувствовалось: слова Элис поколебали его убежденность, и весьма сильно.
— Это не мои выводы, это научные факты, — парировала Элис. — Конечно, вы можете возразить, что и отдельные рептилии имели более сложные челюсти — например, некоторые динозавры, вымершие миллионы лет назад. С другой стороны, у иных млекопитающих…
Элис говорила преподавательским тоном и Кеннеди с тоской понял, что лекция может затянуться надолго. Он энергично вмешался:
— По-моему, нам пора покинуть этот храм смерти. Иначе проспорим до ночи — слишком уж тут уютно и прохладно.
— Все равно с аквапарком дело нечисто, — упрямо сказал Хэммет. — Конечно, пойдемте отсюда…
И решительно направился к выходу.
— Макс, мне сегодня позвонил Вайсгер, — вполголоса сообщила Элис коллеге. — Очень мягко удивился, что мы с тобой до сих пор у него не побывали. Сказал, что едва ли кто-либо еще знаком с подлинной информацией о Биг-Трэйке столь же глубоко и всесторонне, как он. И добавил, что будет рад видеть нас завтра утром, — или в любое другое удобное нам время.
Кеннеди нахмурился. Старая дружба со Истерлингом отнюдь не давала «хозяину озера» права командовать агентами ФБР. И Кеннеди с самого начала собирался выдерживать дистанцию в отношениях с ним. Вообще свести эти отношения к минимуму. Но в словах Вайсгера имелся свой резон. Информирован он наверняка лучше многих. Возможно — лучше всех.
— Хорошо, — кивнул Кеннеди. — Навестим его завтра. Он встает не слишком поздно?
— По его словам — на рассвете.
— Тогда отправимся до начала дневной жары… А теперь надо двигаться, не то мистер детектив опять заблудится в здешнем лабиринте…
