обратилась ко мне после моего выступления в Эфирнете.
Слова Надежды Кронгельм будто сами собой всплыли у меня перед глазами: «Маркграф, когда Белинский будет сыпать теориями, ударьте по эмоциям. Покажите конкретное лицо, конкретную трагедию. Пусть увидят не статистику, а живого человека». Она была права — сухие цифры забудутся, но реальная история останется в памяти.
Я сделал паузу, обводя взглядом зал:
— Я пригласил эту семью в Угрюм. Ульяна будет учиться бесплатно, как и все остальные дети, невзирая на финансовое положение их родителей. Потому что героизм отцов должен открывать двери, а не оставлять детей за порогом. Это моя справедливость. А ваша?
Эффект был даже сильнее, чем если бы я выдернул несчастного ребёнка из зала на глазах публики. Никто не сможет обвинить меня в использовании человеческой трагедии, но история явно пробила броню равнодушия.
Белинский попытался вернуть контроль:
— Это всё эмоции и частные случаи! Давайте вернёмся к сути — как вы обеспечите методическую базу обучения без фундаментальной подготовки?
Он начал цитировать труды по педагогике магии, сыпать терминами. Я дождался, пока он закончит, и произнёс:
— Хорошо, поговорим о методиках. Покажите нам продвинутое упражнение для Мастеров — создание стабильного защитного контура третьего порядка. Это базовый навык для защиты учеников. Продемонстрируйте вашу «фундаментальную подготовку».
Магистр заколебался:
— Это не место для демонстраций…
— Почему? Вы учите теории защитных барьеров, но можете ли создать его сами? Я покажу, как мы учим в Угрюме.
Я поднял руку, и воздух вокруг меня задрожал. Энергетические потоки стали видимыми — золотистые нити сплетались в сложный узор.
— Видите эти линии? Первый слой — отражение физического воздействия. Второй — поглощение магической энергии. Третий — перенаправление остаточного импульса. Каждый Мастер должен чувствовать резонанс между слоями, иначе структура развалится.
Барьер засиял, переливаясь всеми цветами радуги. Идеальная сфера защиты.
— Ваша очередь, магистр. Покажите альтернативный метод. Или хотя бы повторите мой.
Белинский поднял руки. Энергия закрутилась вокруг него, но хаотично, без системы. Первый слой получился кривым, второй не синхронизировался с первым. Когда он попытался добавить третий, вся конструкция рассыпалась искрами. Магистр вспотел от напряжения.
— Вот разница между нами, господа, — я развёл руками. — Они учат по книгам столетней давности. Мы учим практике. А магия без практики не стоит даже самого крохотного кристалла Эссенции.
Из задних рядов прорезался молодой голос:
— А почему я должен платить пятьсот рублей в год за то, чему Магистр Белинский даже не может научить⁈
Зал взорвался. Студенты вскакивали с мест, преподаватели пытались их успокоить. Белинский стоял на сцене, красный от унижения. Секретарь отчаянно звонил в колокольчик, призывая к порядку.
Я не дал Белинскому опомниться, пока возмущение в зале не стихло:
— Раз уж мы заговорили о практике, ответьте на простой вопрос. Какой коэффициент преобразования энергии при создании барьера третьего порядка?
Магистр выпрямился, пытаясь вернуть академическую выправку:
— Это зависит от множества факторов…
— Цифру, магистр. Конкретную цифру для стандартного барьера.
Казалось бы я бил по сильной стороне своего оппонента — теоретическим знаниям, но предыдущий провал явно выбил его из колеи. Белинский, привыкший к уверенным победам, начал что-то бормотать про формулы Заболоцкого и поправки Ртищева, путаясь в собственных словах. Я видел, как на лбу у него выступил пот.
— Ноль целых семь десятых, — отрезал я. — А знаете, почему это важно? Потому что ошибка в расчёте на одну десятую может привести к обратному выбросу энергии. Ученик получит внутренние ожоги, возможна остановка сердца. В Пограничье мы не имеем права на теоретические ошибки — там они измеряются жизнями.
Я повернулся к залу:
— А вот подтверждение наших навыков обучения. Егор, поднимись!
В первых рядах встал подросток лет четырнадцати — сын кузнеца Фрола, которого я попросил Леонида Карпова привезти сюда. Парень нервничал до одури, но шёл уверенно.
— Вот мой ученик. Егор. У него всего лишь ранг Пробуждённого — самая начальная ступень. Егор, покажи, чему ты научился.
Мальчик вытянул руку. На столе секретаря лежала бронзовая чернильница. Она задрожала, медленно поднялась в воздух и начала менять форму. Металл тёк, как вода, превращаясь в изящную птицу с распростёртыми крыльями. Егор направил её в полёт по залу — бронзовая птица сделала круг и мягко опустилась на кафедру.
— Тонкий контроль над металлом, — прокомментировал я. — Многие Ученики не могут освоить такую точность. А этот мальчик учится всего пару месяцев. Сын простого кузнеца, которому ваша система отказала в праве на образование.
Егор покраснел от смущения и поспешил вернуться на своё место. В зале послышались одобрительные возгласы, несколько студентов даже зааплодировали. Я видел, как члены Совета переглядываются — демонстрация произвела впечатление.
Белинский попытался спасти ситуацию:
— Дешёвый трюк! Один талантливый ученик ещё не доказывает эффективность всей системы. Исключения бывают везде!
— Исключения? — я усмехнулся. — У меня таких «исключений» уже два десятка. И с каждым днём их становится больше. Дети, которым вы отказали, раскрывают потенциал, о котором вы даже не подозревали.
Секретарь Совета, видя, что дискуссия грозит выйти из-под контроля, поспешно поднялся:
— Четвёртый раунд. Контраргументация!
Белинский схватился за эту возможность как утопающий за соломинку. Его лицо исказилось злобой:
— Довольно цирковых трюков! Поговорим о том, кто вы на самом деле, маркграф Платонов. Человек, убивший на дуэли боярина Елецкого! Человек, доведший до самоубийства уважаемого ректора Горевского! И вы смеете учить нас морали?
Я спокойно выдержал его взгляд:
— Да, я убивал. Тех, кто паразитировал на слабых и беспомощных. Напомню, именно Елецкий вызвал меня на дуэль и сам поставил условия — бой до смерти. Я лишь принял его вызов. Почему он хотел заткнуть мне рот? Потому что Елецкий скупал должников для Гильдии Целителей. Знаете, что с ними делали? Проводили бесчеловечные эксперименты с Реликтами. Люди умирали в муках ради их «научных изысканий». А Горевский? Он использовал собственных студентов для таких же опытов, но уже для князя Терехова. В тюрьму он попал за уже доказанное и подтверждённое преступление. Когда я разоблачил его, совесть съела его живьём. Самоубийство — это признание вины, Магистр.
Белинский не сдавался:
— А откуда у вас деньги? Связи с криминалом, тёмное происхождение богатства! Вы разрушитель, не созидатель!
— Деньги от продажи оружия из Сумеречной стали. Оружия, которое спасает жизни защитников Содружества. Каждый клинок, каждый доспех идёт на защиту от Бездушных. Я разрушаю гнилое, чтобы построить здоровое. И напоследок. Магистр Белинский в начале дебатов обвинил меня в использовании зависти бедных к богатым, злобы неудачников к системе. Что ж, давайте посмотрим на факты. У меня собственная Марка, признанная князьями. Магазины «Угрюмый Арсенал» работают в разных городах
