привязаться к чужому ребенку.
Наталья сразу же начинает готовить уху. А мы сидим рядом с ней на кухне, разговариваем обо всём подряд.
Хозяйка ставит перед нами тарелки с ароматной ухой.
— Вкуснотища! — определяет по запаху Гена.
Ваня моментально начинает есть, не отрываясь, а я бросаю взгляд на деда Геннадия. Он отвечает мне коротким кивком.
Ванька уже сидит довольный и счастливый.
Вцепляюсь взглядом в счастливое и умиротворенное лицо хозяйки. Делаю вывод для себя — в деревне Наталью все уважают. Похоже, могу расслабиться и я.
Вечер проходит спокойно.
Мы разговариваем, вспоминаем, как Ваня бурно реагировал на свой первый улов. Тем временем малыш уже клюет носом в тарелку.
— Ванюш, пойдем, я тебя уложу спать, — мягко говорит Наталья и уводит Ваню в детскую спать.
— Я тоже пойду, — говорит дед Геннадий.
Провожаю его до калитки.
— Завтра я уезжаю. Ваня остается у Натальи. Если что присмотрите за пацаном. Не бросайте его. Ему бы мужской пример перед глазами, чтобы сильным мужчиной вырос.
— Нет вопросов. Езжай спокойно. Присмотрим.
Возвращаюсь в сонный дом. Ночь уже спустилась на деревню, и я лежу на кровати в своей спальне. За окном — тишина, нарушаемая лишь редким криком совы.
Я понимаю, что этот дом хранит больше секретов, чем кажется на первый взгляд.
И один из этих секретов — Наталья Сергеевна, женщина, которая потеряла мужа и сбежала в эту глушь, чтобы спрятаться от мира. А потом говорят, и сына потеряла. Но она тщательно скрывает это.
Почему?
И от чего она прячется здесь? Или от кого?
И почему Ваня не оттолкнул ее, когда она обнимала его крепко? Не вырвался, будто что-то почувствовал.
Глава 15
Неделя пролетает стремительно. Лекции, практика, зачеты отнимают все время.
В субботу после пар забиваю на все. Еду в Чертаново на свидание с Олей Борисовой.
Метро гудит, как огромный зверь, и выталкивает меня на станцию, которая пахнет свежей краской и влажным бетоном. Чертаново — район новый, панельный. Все дома одинаковые, будто кто — то решил построить здесь город — двойник.
Нахожу магазин «Продукты». Вывеска громоздкая, советская. Захожу внутрь — витрины пустоваты. Все — таки умудряюсь купить яблок и даже мандаринов, по случаю выбросили. На кассе добавляю коробку шоколадных конфет «Красная шапочка».
Вдруг понравится Оле?
В предвкушении хорошего вечера, украшенного женщиной, топаю к нужной девятиэтажке.
Сверяю адрес на торце дома с записью на салфетке. Сходится.
Типичный панельный дом, серый понурый. Подъезд с зелёной железной дверью, на которой кто — то уже умудрился нацарапать «Здесь был Вася». Поднимаюсь на третий этаж. Дверь деревянная. Топлю звонок — звук глухой, словно кто — то бьёт по кастрюле.
Ольга открывает сразу, будто ждала под дверью. Улыбается, увидев меня. Одета в платье с цветочками, волосы собраны в хвост, на ногах белые туфли. Отмечаю про себя тонкие щиколотки. Возбуждает.
В карих глазах отражается мягкий свет из коридора.
Мой взгляд фокусируется на ее губах.
Полные, чуть влажные, невольно хочется узнать их вкус. Но я понимаю, что тороплю события, поэтому не спешу накидываться на притягательный объект.
Легкое платье мягко облегает её фигуру, подчёркивая каждый изгиб.
— Привет, — говорю я ровно.
Вручаю ей фрукты и конфеты, держусь невозмутимо. Будто каждый свой выходной выгуливаю своё хозяйство.
— Привет, — отвечает красавица, и её улыбка становится ещё шире, будто это обещание чего — то большего.
Оля берет фрукты и конфеты, при этом слегка касается моей руки, и от этого прикосновения меня словно током бьёт.
Да уж, пришел я сюда не зря. Правильно понял приглашение.
— Это для тебя.
Девушка смеётся. В квартире пахнет чем — то вкусным.
— Спасибо, Макар. Проходи, раздевайся, сейчас чай заварю. Яблочный пирог испекла по бабушкиному рецепту, тебе понравится, — говорит она, будто мы уже давно знакомы и только что виделись.
Ольга уходит на кухню.
А я снимаю куртку, вешаю на крючок на плоской вешалке, прибитой к стене.
Ольга что — то рассказывает мне, слышу, как звенят чашки.
Прохожу в жилую комнату небольшой однокомнатной квартиры.
Стою посредине комнаты. Взгляд падает на приоткрытую дверь. Слышу шорохи, словно кто — то есть ещё.
— Оля, ты не одна дома? — спрашиваю.
В ответ — тишина.
Гости? Кто бы это мог быть? И почему девушка мне сразу не сказала?
Ладно, сориентируемся по событиям.
Обвожу взглядом пространство. Обстановка стандартная советской эпохи. На стене над диваном висит серый гобелен с изображением пейзажа озера с лебедями. Маленький телевизор стоит в углу на невысоком темном столике, рядом с которым аккуратно сложены журналы и книги с потрепанными корешками.
В центре комнаты — круглый стол, покрытый светлой скатертью, на нем стоит ваза с печеньем. Рядом — два стула, один из которых немного скрипит, когда я на него сажусь.
Из кухни доносятся голоса. Да, там определенно кто — то есть.
На мгновение всё замирает.
— Оля, у тебя кто — то есть? — громко повторяю свой вопрос.
Но хозяйка похоже по — прежнему не слышит.
Ольга появляется в дверях кухни с двумя чашками чая в руках. Поставив чашки на стол, она присаживается рядом, и я чувствую её тепло, слышу, как у неё слегка дрожит голос, когда она начинает говорить.
А следом за ней в комнату заходит черный кот.
Момент неловкий, я — то думал, там человек.
— Познакомьтесь, — улыбается девушка. — Тимофей Тимофеевич, к нам гость пожаловал.
Кот выставляет хвост трубой, громко и недовольно мяучит, запрыгивает на диван, оттуда прямиком на шкаф. Удобно устраивается и… смотрит на меня так, будто я его объедаю.
Ни печенье, ни пирог в горло не лезут.
— Похоже, он ревнует, — смеется Ольга, смотрит на меня с ноткой легкого флирта.
— Похоже, он просто жадный. Боится, что ты скормишь мне его колбасу и рыбу, — усмехаюсь я.
— Да, он такой, вредный немного, — отвечает Оля, немного смущаясь.
У меня в голове крутится одна мысль — сможем ли мы с Ольгой уединиться, или «зарегистрированный» в этой квартире Тимофей так и будет лупить на нас свои зеленые шары всю ночь?
Неприятно, однако.
— Он может на меня не смотреть? — спрашиваю спустя пять минут.
— Хочешь, чтобы выгнала из комнаты? — Оля понимающе кивает, на её лице мелькает лукавая улыбка.
Киваю.
— Тимофей, шел бы ты на кухню! — Оля показывает коту на дверь.
Тот фыркает. После второго предложения хозяйки исчезнуть, встает на четыре лапы, выгибается в спине.
Твою мать! Это он запугивает меня, что ли? Или шантажирует неблагодарную по его мнению хозяйку?
— Кыш, — шиплю
