– Так я никого не осуждаю. Пусть люди живут, как им удобно. Но я против абортов.
– И я против абортов! Но если вся жизнь, карьера – под откос из-за этого ребенка? Нина, ты чокнутая, ненормальная мамаша. Ты… ты самка, только не обижайся! Детей надо заводить лишь тогда, когда у самих родителей жизнь уже устроена, когда их карьера не висит на ниточке… Деньги, успех, профессиональная состоятельность, твердое общественное положение, квартира, здоровье – когда все это есть. Только животные размножаются, не задумываясь! И я пока еще даже не замужем, между прочим. А ребенок должен расти в полной семье, чтобы его отец и мать рядом находились! – сердито произнесла Зоя.
– Полная семья? А как же дедушка? – вдруг спросила старшая сестра и улыбнулась.
– Какой дедушка?
– Наш дедушка, какой же еще. Дедушка Иван. Он своего отца не помнил, нашего прадеда, получается… Отец Ивана – ушел на фронт, там его убили. С самого детства у деда портрет его отца над кроватью висел, как пример. А жили-то как бедно они все после войны… Дед Иван вырос замечательным человеком, Герой Труда, с бабушкой всю жизнь прожил, мамулечку нашу покойную замечательно воспитал… – вздохнула Нина.
– И что? – подозрительно спросила Зоя.
– Ну как что. Человека, можно сказать, воспитал портрет на стене. Пример его отца воспитал, понимаешь? Чтобы вырасти хорошим, счастливым человеком, не обязательно обладать теми благами, что ты перечислила.
– Предлагаешь мне портрет Глеба над колыбелью повесить? Ты еще вспомни, как люди при крепостном праве жили, как воду из колодца ведрами таскали… – махнула рукой Зоя. – Ну ладно. Я сегодня встречусь с Глебом, расскажу ему все. Он уже, если честно, намекал мне о том, что стать отцом не стремится, но если Глеб все же не против ребенка, то… Нет, боюсь пока загадывать, может, сама еще сто раз передумаю. Не знаю, не знаю, пока ничего не знаю… – схватилась она за голову.
– Да-да, поговори с Глебом! – горячо поддержала Нина. – Но только не торопись, не торопись пока с радикальными решениями!
Зоя покинула дом сестры. Недовольная, несчастная, не понимающая, что ей надо делать.
Никакой радости от своей беременности Зоя не испытывала. Наоборот, присутствовал лишь страх. Хоть и говорят, что беременность – это не болезнь, но Зоя понимала, насколько она зависима как балерина от своей физической формы. Аборт – нехорошо, но эта жертва ради искусства. Многие известные танцовщицы сознательно отказались от материнства, полностью посвятив себя сцене… Ну да. И потом, есть еще второй вариант – можно дотянуть до пенсии (а у балетных она наступает рано, еще сорока не исполнится) и вот тогда подумать о детях… «Хотя, если честно, детей я не хочу в принципе, – подумала Зоя. – Ни сейчас, ни потом. Вот не хочу, и все тут, не лежит душа. Да, грех совершу, если сейчас избавлюсь от своей беременности, но растить нелюбимого, ненужного ребенка еще больший грех!»
Девушка достала мобильный телефон, набрала номер своего возлюбленного:
– Алло, Глеб? Ты где, на «Комбинате»? Я сейчас подъеду.
– Зойка! – ликующе воскликнул тот. – Ну наконец-то… Ужасно по тебе соскучился. Я так рад за тебя! Уже в курсе, что тебя готовы принять в труппу «Российского», моими стараниями…
– Ты скромностью не страдаешь… – засмеялась Зоя. – Шучу. Спасибо тебе, милый, за помощь.
– Ну теперь-то ты, надеюсь, согласишься выступать у меня в галерее? Открытие послезавтра, между прочим.
– Сейчас приеду, все обсудим, – устало, ласково произнесла Зоя.
Пока она ехала к Глебу, то все время прислушивалась к себе, к своим ощущениям. Как ни странно, но почему-то ничего не болело, ни одна мышца. Этим утром словно отпустило после многолетних мучений. И дурнота куда-то исчезла. Возможно, ее приступы случаются только по утрам?
Но в любом случае все это, даже положительные перемены в самочувствии, – однозначно не нравилось Зое. Она привыкла контролировать себя, режим сна и отдыха, прием пищи, привыкла даже к неотступной боли, а тут происходит непонятно что… Как будто девушка больше себе не принадлежит, а некая сила (или чужая воля?) владеет ею.
…На «Комбинате», в том корпусе, где намеревались открыть галерею, полным ходом шли еще какие-то работы. Визжала у входа циркулярная пила, внутри бегали рабочие, что-то сколачивали.
Зоя заглянула в кабинет к Глебу.
– Привет! – сказала она. – А что тут творится? Я думала, все уже готово к открытию…
– Устанавливаем еще один павильон, для второй кассы, и гардероб монтируем. В соседнем помещении собираемся открыть уголок творчества для детей (ведь сюда, возможно, будут целыми семьями приходить), часа черед два привезут автоматы по продаже газировки и прочей ерунды… Ох, голова кругом. С телевидением еще не определились, к какому часу они приедут, одни нервы, то ли к четырем, то ли к пяти…
Глеб рассказывал, а Зоя внимательно его слушала. И не слышала. Она думала о том, как Глеб отнесется к тому, что она ждет ребенка. Интересно, он обрадуется или разозлится? Или тоже растеряется, как и она? Ведь у него сейчас голова совсем другим занята…
Может, стоит отложить эту новость о ребенке на потом? Два-три дня роли не сыграют.
– …я предлагаю тебе подъехать к шести в день открытия. Приедешь, подготовишься – тут для тебя устроили небольшую гримерную…
– Минутку, погоди. О чем ты? – наконец очнулась Зоя.
– Я предлагаю тебе подъехать к шести, – принялся методично растолковывать Глеб. – У тебя – небольшой танец, сколько он длится?.. Несколько минут. Телевизионщики к этому времени уже точно появятся. Ты станцуешь, они снимут, потом интервью со зрителями, медийными персонами, я тут еще одного искусствоведа пригласил, специалиста по французской живописи, он небольшую лекцию прочтет, ее тоже запишут.
– Меня еще для телевидения будут снимать?!
– Но ты же в специальной маске будешь, скрывающей лицо!
– Глеб, я не могу так рисковать. Одной рукой ты мне помогаешь, другой губишь, – вздохнула Зоя.
– Никто же не узнает, что это ты! И потом, я же тебе заплачу́, не просто же так я собираюсь эксплуатировать тебя…
– Деньги меня не интересуют.
– Ой, вот не надо про это… Я, конечно, понимаю, что для тебя главное – высокое искусство, прочее бла-бла-бла, но ты же живой человек, ты не воздухом питаешься, тебе тоже нужны деньги – для того чтобы коммунальные услуги хотя бы оплатить! Одежда тебе нужна? А с таксистами как ты расплачиваться собираешься, которые ночью тебя до дома подвозят, воздушными поцелуями?..
– Я неправильно выразилась. Деньги меня интересуют, да, – неохотно призналась Зоя. – Но я не собираюсь рисковать ради них своей карьерой. Ты думаешь, если на балерину нацепить маску, то ее никто не узнает? Ничего подобного. Опытный специалист сразу определит, кто именно перед ним – по характерным движениям, свойственным только одному танцору. Танец – это как почерк, он индивидуален. К тому же человека можно узнать по внешним пропорциям, форме рук, ног, головы…
