Он посмотрел на Шея, и я увидела в глазах Секретаря некое подобие извращенного уважения.
— Увидев ее, человек подумает, что ты не слишком хорошо помыл шею после футбольного матча на грязном, раскисшем поле или что-то в этом роде. Видят не татуировку, а какое-то размытое грязное пятно. Как-то так.
— Но я ее вижу, — сказала я.
— Ты не человек, — пояснил Силас. — Ты…
— Мутант, — сказала я резко, перебив его. — Да, конечно. Как я могла забыть.
Я оскалила клыки, и Силас снова чуть было не упал со стула.
— Отлично, — заметил Шей. — Значит, я — Избранный, но при этом плохо мою шею.
Бледное лицо Силаса озарилось легкой улыбкой.
— Точно.
Эдна захихикала и устремила на Шея умоляющий взгляд.
— Помоги мне, о великий, но только… не мог бы ты сначала помыться? — выпалила она, хлопая ресницами с видом полнейшей невинности. — А я бы тебе спинку потерла.
Бледное лицо Шея покраснело. Я бросила на Эдну многообещающий взгляд, но она уже смотрела, как Коннор подливает виски в кофе.
Силас продолжал улыбаться. Он откинулся на спинку стула и внимательно изучал лицо Шея.
— Но твоя подружка-волчица превратила тебя в одного из себе подобных, поэтому теперь ты можешь видеть крест.
На Воинов колдовство, защищающее рисунок, не действует.
— Я не его подружка, — отрезала я и содрогнулась, потому что лицо Шея после моих слов покраснело еще больше.
Все Ищейки смотрели на меня; на их лицах отразилось удивление.
— Не подружка, — повторила я неохотно, чувствуя, что на душе лежит холодный и скользкий камень. Я не могла смотреть Шею в глаза. Слова, сказанные мной, были жестокими, но это была правда. Я любила его, но не знала, кем была для него. Все в нашей жизни стремительно менялось. Никак не получалось нащупать твердую почву под ногами.
Шей положил подбородок на руки.
— Я думал, узнав правду, почувствую себя лучше. Но все оказалось не так. В голове не укладывается, что единственный родственник, которого я когда-либо знал, — какая-то нечисть.
— Не «какая-то нечисть». Он — самый могущественный враг, с которым нам когда-либо приходилось сталкиваться, и ты — ключ к спасению мира, — сказал Монро. — Не стоило Предвестнику оставлять тебя на попечение подданных. Как видишь, они не оправдали возложенных на них надежд. Уверен, кое-кто жестоко пострадал после твоего побега.
Услышав слово «пострадал», я задрожала, и дрожь никак не хотела униматься. Что случилось с моей стаей? Шей положил руку на мое плечо и посмотрел на Монро.
— Так уже случалось раньше, не правда ли? — спросил он. — Мы читали о том, как Воины пытались поднять бунт.
— Ты имеешь в виду Первое Восстание? — отозвался Силас. — Это был великий период нашей истории. Никогда раньше мы не были так близки к победе. Хотя все закончилось очень плохо.
— Сейчас речь не об этом, — сказала я, обращаясь к Монро, потому что именно он знал ответы на вопросы, которые мне очень хотелось задать. — Это был не последний бунт.
Монро подался назад.
— Нет, не последний.
— Прекрати, Лилия, — потребовала Эдна, глядя на меня требовательно. — Это не твое дело.
Я оскалилась на нее.
— Я тебя просила не называть меня так.
— Ладно, не буду, раз ты всегда так реагируешь. Хорошо, что в тебе есть хоть что-то человеческое. От этого волчьего оскала у меня мурашки по коже.
Я посмотрела на нее. Я знаю эту девушку только один день, и она уже читает меня, как раскрытую книгу. Как такое может быть.
— Эдна права, — сказал Коннор, наклоняясь ко мне. К его дыханию примешивался крепкий аромат виски. — Тебе этого знать не нужно.
— Это мое дело, и я буду решать, что мне знать, а что нет, — заявила я. — Что случилось со стаей Бэйнов? Как умерла Коринна Ларош?
— Я сказал, хватит об этом, — повторил Коннор, ударив кулаком по столу.
— Отвали от нее, — зарычал Шей.
— Монро? — спросила тихо Тесс, глядя на Коннора с опаской.
— Все нормально, — сказал Монро. — Они должны знать.
Коннор покачал головой и вылил остатки виски в кофе.
— Я-то думал, что больше грустных историй сегодня не услышу.
11
Монро откинулся на спинку стула.
— Впервые я попал в Чистилище, когда мне было двадцать лет. В то время я был молодым Боевиком, амбициозным, раздражительным нахалом, без признаков наличия разума. Тем не менее я был о себе весьма высокого мнения.
Он усмехнулся и провел рукой по волосам.
— Мне не нравились правила, установленные тогдашним Командиром. В то время им был дотошный, придирчивый человек по имени Дэвис. Особенно мне не нравилось его требование никогда не ходить в дозоры поодиночке. Кроме того, мне казалось, что мы слишком много значения придаем сбору информации о Хранителях и редко атакуем.
Он скрестил руки на груди и погрузился в воспоминания.
— Однажды, когда я должен был тренироваться, мне захотелось уйти в дозор одному. Я отправился на гору, решив сразиться с Воином или с Воинами в одиночку. Я был чудовищно глуп. Если бы не случилось то, что случилось, сейчас я был бы мертв.
— А что произошло? — спросил Шей.
— Я встретил одинокую волчицу. Она напала на меня быстрее, чем я мог себе представить; у меня не было времени даже потянуться за оружием. Я не знал, что Воины — такие серьезные противники. Она сбила меня с ног, и я приготовился умереть, — сказал он срывающимся голосом. — Но через секунду я увидел, что на мне сидит не волчица, а девушка. Она улыбнулась мне. Она едва ли была старше тебя, Калла, — добавил Монро, обращаясь ко мне.
Я кивнула, чувствуя, как сильно бьется сердце.
— Почему она приняла человеческое обличье?
Монро сжал зубы.
— Она попросила меня убить ее.
— Что? — изумился Шей.
Я услышала чьи-то сдавленные рыдания, обернулась и увидела, что Тесс снова плачет. Эдна обняла ее за плечи.
— Я был потрясен, — продолжал Монро. — Она плакала, едва могла говорить. Прижималась ко мне и плакала.
В глазах Монро играли отблески пылающего в душе огня. Внезапно я почувствовала, что мне трудно дышать. Он беспокойно поерзал.
— Ей в мужья определили жесткого человека, которого она не любила. Ее господин был еще хуже мужа. Он истязал ее, и она жила в постоянном страхе за себя и за членов стаи. Она любила их, но все они были полностью лишены свободы волеизъявления.
Монро сделал паузу и глубоко вздохнул.
— Но такое положение еще как-то можно было терпеть. До определенного момента.
— Что же изменилось? — спросил Шей шепотом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
