кораблях короля.
— Теперь это уже не имеет никакого значения!
Самое лучшее было бы немедленно уехать отсюда…
Он не сказал, куда же он намеревается ехать, поскольку и сам не знал этого. Разве не обещал он своему крестному, что не вернется в Эннебон, пока не станет настоящим мужчиной? В конце концов, можно было отправиться и в Дуарнене.
Может быть, г-жа дю Куедик найдет способ помочь ему?
— Не советую вам делать это, — серьезно сказал виконт. — Приближается ночь, и дождь все усиливается, черт возьми! В такую погоду лучше быть под крышей, а не бродить по дорогам… в особенности пешком, ведь у вас теперь нет коня.
Проведите хотя бы эту ночь в городе.
— На такой случай мне посоветовали гостиницу «Красный столб» около почтовой станции «Семь Святых», хозяин которой мой земляк.
— Тогда идите в гостиницу и ждите там до завтра, — сказал Ноайль. — Утро вечера мудренее.
Может, это и не всегда правда, но, по крайней мере, там вы сможете отдохнуть, а вы в этом нуждаетесь…
— Что вы там застряли, Ноайль? — упрекнул виконта недовольным голосом Ферсен, вернувшийся за своим другом. — Погода портится, и мы вымокнем до нитки. Оставьте мальчика в покое, пусть идет куда хочет. Дело окончено.
Жиль, уже готовый броситься на наглого шведа, которого он начинал ненавидеть, гневно поднял руку, но молодой виконт остановил юношу.
— Я иду, — ответил он Ферсену, затем, понизив голос, попросил Жиля:
— Обещайте мне, что вы не уедете из Бреста до полудня завтрашнего дня.
— Но, я…
— Не воображайте только Бог знает что, но обещайте мне сделать то, о чем я вас прошу. Если же до полудня вы не получите от меня вестей, то можете уезжать.
— Это будет напрасно потерянное время… Но я обещаю вам, сударь, что сделаю так, как вы хотите, и благодарю вас, что бы ни произошло!
Оставшись на набережной один. Жиль запретил себе раздумывать о том, что означают загадочные слова виконта, о котором он ничего не знал, и отправился разыскивать «Красный столб».
Он получил сполна сегодняшнюю долю разочарований и заставил умолкнуть свое воображение.
Тем не менее в гостинице Жиля поджидала новая неудача. Хозяин, которого звали Корантен Бриан, узнав, кто он такой и чего хочет, воздел Руки в трагическом жесте.
— Вы желаете комнату? Но что себе воображает кузен Гийом? Он, похоже, думает, что моя гостиница — королевский замок! У меня не только нет комнаты для меня самого, но даже и угла свободного не осталось. Обычно здесь живут крестьяне, разносчики, мелкие торговцы, но сейчас в городе столько народу, что мне приходится расквартировывать и офицеров. У меня даже есть один полковник, важная персона, весь в золоте и шитье… здесь, у меня!
Очевидно, он до сих пор не мог прийти в себя от оказанной чести, хотя и не был ею слишком доволен: полковник был весьма привередлив и начинал его стеснять.
— Послушайте, — стал упрашивать его Жиль. — Не могли бы вы подыскать мне местечко хотя бы и на чердаке? Мне совершенно необходимо оставаться здесь до полудня завтрашнего дня. Я… ожидаю известий от одного друга. И потом я голоден, я устал. Гийом Бриан сказал мне, что вы позаботитесь обо мне. Я могу заплатить, знаете ли!
Папаша Бриан снял с головы свой колпак, чтобы без помех почесать голову.
— Что до еды, то это сколько угодно, но вот местечко вам найти будет трудновато… Известно ли вам, что люди ночуют и на берегу? Но, с другой стороны, ежели я выставлю вас вон, то кузен Гийом никогда мне этого не забудет… Ладно, слушайте, если вы готовы удовлетвориться связкой соломы в углу каретного сарая, то это можно будет устроить. Карета полковника, что стоит там, это огромных размеров берлина с прекрасными мягкими подушками, она занимает там все место.
— Да мне большего и не надо! — радостно воскликнул Жиль. — Скорее дайте мне поесть и покажите мою связку соломы…
Спустя час, наполнив желудок великолепным котриодром — густой похлебкой с ароматами всех рыб, водящихся в Ируазском море , и выпив кружку подогретого сидра. Жиль, настроение которого весьма улучшилось, уже пересекал маленький двор «Красного столба», следом за хозяином гостиницы, который в одной руке нес фонарь, а в другой — связку соломы.
Открытые ворота каретного сарая позволяли видеть огромную карету, выкрашенную в зеленый цвет, с высоко задранными оглоблями, которая почти полностью занимала сарай. При виде этого лицо Жиля вытянулось.
— Я совсем не толст, — сказал он. — Но разве я смогу там поместиться?
— Конечно! — ответил папаша Бриан с невозмутимым видом и бросил солому между двумя огромными колесами. — Может, это сразу и не заметишь, но тут, с этой стороны, хватит места, даже если открыть дверцы. Да, замечательная карета, что и говорить! А внутри-то, внутри!.. Клянусь моим колпаком, в ней можно выспаться не хуже, чем в постели…
Это было сказано таким тоном, что Жиль пристально посмотрел на хозяина гостиницы и рассмеялся.
— Вы, несомненно, правы, сударь! На этой соломе я великолепно просплю до самого рассвета.
Я всегда встаю очень рано.
— Тогда не шумите и хорошенько закройте ворота. Кучер спит наверху, но он почти каждый вечер напивается и просыпается лишь к полудню! Вот так кучер! Будь я полковником…
Несколько минут спустя удобно устроившийся на подушках зеленой берлины. Жиль позабыл о своих невзгодах и погрузился в глубокий сон.
Ему снилось, что он стал полковником и во главе своих солдат атакует ворота монастыря в Эннебоне, вызволяет Жюдит и увозит ее на крупе Мерлина в самую чащу леса, где растут огромные деревья и где обитают сказочные существа с невиданным цветом кожи…
Пение петуха пробудило его от чудесного сна к не столь радужной действительности, на которую он, впрочем, смотрел уже с большим оптимизмом, чем вчера. Первые лучи забрезжившей зари застали Жиля у фонтана во дворе, где он, раздевшись до пояса, совершал свой утренний туалет.
Он особенно тщательно оделся и причесался, затем плотно позавтракал супом со шкварками.
Насытившись, Жиль устроился в зале, ожидая чего-то… сам не зная чего… да, может быть, еще ничего и не произойдет. Но ему было назначено ждать до полудня… Только после указанного часа он подумает, как добраться до Ландерно. Там он купит место в дилижансе, доберется до Шатолэна, а оттуда доедет до Дуарнене и до замка Кергеленан в Пульдерга, где сейчас находилась его последняя надежда. Если он большую часть пути проделает бегом, то, может быть, и успеет вернуться в Брест до отплытия эскадры. Во всяком случае, г-жа дю
