Тужица еще не знал способностей Ксюты и сначала растерялся, потом, поняв, что ему предстоит выслушать длиннющий рассказ, перебил его:
- Хорошо, капрал, это имеет отношение…
- Понимаете, я подумал, что вы, товарищ капитан, точно как тот Щижуя…
- Что такое?! - воскликнул офицер.- Как бы смеете сравнивать меня с каким-то, с каким-то…
- Щижуей. Адам Щижуя, улица Двигательная, угол Козлиной…
Тужица посинел.
- Капрал Ксюта… Кончайте, иначе, честное слово!…
- Слушаюсь! - пробормотал испуганный толстяк, вытягиваясь неподвижно с руками по швам.
- Отвечайте только на вопросы.
- Слушаюсь!
- Дельно, без фантазии и глупых россказней.
- Слушаюсь, товарищ капитан! То же самое мкв говорил товарищ поручник Ситко, с той только разницей, что он считал меня крепко подкованным политически…
- Хорошо… Ладно, только прекратите болтать.
- Уже прекратил, товарищ капитан.
- А теперь скажите мне, где вы этой ночью были в наряде?
- Возле «Штрикберга». Сухогрузное судно, подъемностью десять тысяч тонн. Набережная Борцов. Четвертый взвод.
- Хорошо,- капитан посмотрел на капрала более благосклонно.- Послушайте, Ксюта, вы сказали, что, по вашему мнению, докеры едят чересчур много колбасы. На каком основании вы сделали такой вывод?
- Видел, товарищ капитан, собственными глазами двоих… имели в портфелях… Видел сам во время контроля.
- Как выглядела колбаса?
- Колбаса как колбаса.
- Быстрое, подробное описание, капрал!
- Сию секунду, товарищ капитан. Была в пластмассовой кишке, длиной около сорока сантиметров, толстая, как «Отдельная».
- А вы ее нюхали?
- Э-э-э… нет,- рассмеялся Ксюта,- нюхать-то я не нюхал. Они так глядели на меня, будто боялись, чтобы я не укусил.
- И уверяете, что каждый из них имел ее около килограмма?
- Столько выглядело на глаз, товарищ капитан.
- И считаете, что на один присест ее многовато?
- Много.
- А вы за один прием сумели бы столько рубануть? - капитан взглянул на выпяченный живот Ксюты.
- Э-э-э, откуда же. Не хвастаюсь, товарищ капитан, едок я ничего себе, но за один раз не сдюжил бы.
- А фамилии докеров запомнили?
- Так точно. Один Штарк, другой Лепший.
- И сможете описать их внешность?
- Смогу, товарищ капитан, Лепший был в берете, худющий и ростом мал. Только головастик, товарищ капитан.
- Как вы сказали?
- Головастик. Чурбан у него, точно арбуз, похож на голову моего дяди, которого мы называли «безразмерным». Да, вам, товарищ капитан, следует знать, что у меня было семеро дядей, а этот считался безразмерным, так как вынужден был шить на свою большую башку кепки по заказу. Готовые, видите ли, на него не лезли, и потому…
- Ближе к делу, Ксюта,- нетерпеливо перебил капитан,- Говорите, как выглядел второй.
- Второй… значит Штарк?
- Да, Штарк.
- Второй… Значит Штарк…- капрал кашлянул смущенно и с колебанием взглянул на капитана.
- Скорее… скорее…
- Второй…- Ксюта колебался, кашлянул еще раз.- Второй-то, бишь, точь-в-точь похож на вас, товарищ капитан.
- Что такое? - покраснел Тужица.
- Товарищ капитан, вы же сами велели сказать… - пролепетал Ксюта.
Капитан взял себя в руки.
- Ну ладно,- вздохнул он,- описывайте дальше.
- Челюсть лошадиная, щеки впалые, бледный, уши торчат, глаза навыкате…
- Кончили?
- Да.
- Спасибо вам за точное описание внешности,- с сарказмом проворчал офицер.- Можете идти.
Капитан начал возбужденно шагать из угла в угол. Мысль, которая его недавно озарила, не давала ему покоя.
- Колбаса,- бормотал он,- да… почему бы н нет?
Предположение было смелым, если не сказать, фантастическим, но в своей работе он встречал всевозможные удивительные казусы. Во всяком случае уже что-то есть.
Хотя описание внешности странных любителей «Отдельной» колбасы, сделанное Ксютой, не очень соответствовало описанию, переданному из штаба, Тужица особенно не волновался. Он знал по опыту, как может отличаться описание внешности, сделанное художником, от свежего, схваченного пограничником в конкретных условиях.
К тому же присланное описание было скупым, неполным, неконкретным. Хорошо, что в обоих случаях сходился их рост. Для начала и это хорошо.
Тужица шумно вздохнул. Он старался рассуждать критически и трезво. Отдавал себе отчет, что если человек настроится только на одну версию следствия, то горазд во всем и везде доискиваться следов и подтасовывать факты для подтверждения выпестованной им гипотезы, приписывая каждой, даже незначительной, детали чрезвычайное значение.
В данном случае, это могла быть совсем обыденная история. Тужица знал, что иногда на суднах устраиваются небольшие выпивки и колбасу несли для закуски.
Штарк и Летний могли купить ее какому-нибудь матросу. Могло это также быть связано с какой-либо сделкой.
Так или иначе вопрос был не ясен, и, даже не предполагая ничего серьезного, его надо было изучить.
Еще этой ночью Тужица уточнил, что судно «Штринберг» отчаливает через сутки. Времени оставалось мало. Надо было действовать без промедлений.
Дав задание разбудить себя в семь часов утра, капитан Тужица отправился отдыхать. Первый раз за трое суток он спал спокойно. Сознание, что сдвинулся с места, надежда, что наконец в этой истории нашел точку опоры, подняли настроение, успокоили.
Утром он поднялся с тяжелой головой, но, по крайней мере, без раскалывающей череп боли. Когда появился в части, у него уже был разработанный план действий. Конечно, проще всего было бы задержать обоих докеров и взять их в перекрестный огонь вопросов. Знал, однако, что излишняя прыть может провалить все дело, особенно, если за этим скрывается что-либо серьезное. Надо было проверять осторожно и деликатно. Капитан договорился с работниками госбезопасности, чтобы те тоже направили в бригаду докеров, где работают Штарк и Лепший, своего человека. В бригаде текучка, новое лицо не должно привлечь к себе внимания.
Тужица предложил сержанта Гоздека, с который он сотрудничал в раскрытии различных портовых происшествий.
Уточнили детали, и вечером Гоздек должен был начать работу в качестве докера.
Решив вопрос с Гоздеком, капитан вызвал к себе Ксюту.
Толстяк явился с улыбающимся лицом, у порога доложил о своем прибытии, вытащил из кармана небольшую аптекарскую бутылочку,
- Парикмахерская травяная, товарищ капитан. У нас в парикмахерской бывали сквозняки. Когда у кого-либо стреляло в черепе, тот опрокидывал полстаканчика…
Тужица сначала не понял.
- Вы о чем это? - поднялся он со стула.
- Честное слово, нет ничего от гриппа лучшего,
От такой бестактности Тужица покраснел.
- Вы что, капрал, спятили?! Здесь армия, а не парикмахерская. Заберите эту бутылочку немедленно!
- Слушаюсь, товарищ капитан!
- Будете на посту у трапа на теплоход «Штринберг», на том самом месте, где и вчера. Особое внимание обратите на докеров Штарка и Лепшего. Если они снова будут нести колбасу, то не забудьте понюхать ее, только так, чтобы не возбудить никаких подозрений. Понял?
- Слушаюсь! - машинально воскликнул Ксюта. Вдруг он застыл и широко открыл глаза.
- Товарищ капитан, вы думаете?…
- Ничего не думаю,- с трудом сдерживался капитан,- но колбасы бывают разные. Понятно?
- Дошло… честное слово… дошло, товарищ капитан,- выдавил из себя капрал.
- Тогда запомните: смотрите в оба. Только, повторяю, деликатно, чтобы они даже не подумали, что их подозревают.
- Умный поймет с полуслова, товарищ капитан.
- А потом сразу же позвоните и доложите мне. Ясно?
- Так точно!
- Тогда трогай!
Когда за Ксютой закрылась дверь, Тужица вздохнул и ладонями обхватил раскаленную, тяжелую голову.
* * *
Над портом повис туман. Такой густой, что за два шага ничего не увидишь. Люди сновали почти на ощупь, осоловелые, молчаливые, будто им передалось мрачное настроение ночи.
Только возле теплохода «Штринберг» слышался веселый гомон. Здесь верховодил Ксюта. Рабочие входили по трапу на борт корабля с усмешкой через всю физиономию. Они редко встречали такого веселого пограничника.
- Больше жизни, больше жизни, господа! - разносился в тумане его зычный голос.- С радостью спешите трудиться, граждане портовики! Выше голову, докерская рать! Что это вы прижали, коллега? Кофеек и хлеб божий?… Плохо вас женушка потчует, плохо… Эй, товарищ пожилой, где паспорт? Ага, есть, благодарствую, желаю успешного выполнения пятилетнего плана…
К нему приблизились Штарк и Лепший, вручили документы. Каждый из них снова нес по колбасе.
