вампир прежде не видел воочию.
Например, сейчас в университете Безара училась одна из хинд. Общая численность этой расы на сегодняшний день едва превышала три сотни. И большая часть хинд проживала в изолированной, удалённой от всех крупных городов, роще.
Хотя вряд ли Матиас увидит хинду здесь – ему приходилось читать, что хинды робкие существа по своей натуре, избегающие внимания и общения.
Ройл окинул взглядом толпу, в которой в основном были студенты и аспиранты, немного задержавшись на девушке в среднем ряду – с тёмно-каштановыми волосами и широко распахнутыми карими глазами.
Хорошенькая, вполне в его вкусе.
Когда Матиас сам ещё был студентом, он любил побегать за юбками. Из всех брошенных им пассий, пожалуй, можно было бы создать университетский клуб, где они бы перемывали ему косточки и находили компромат на других потенциальных избранниц.
Азартные игры, экстремальные увлечения, попойки. Первородный вампир мог позволить себе практически что угодно и даже не отсыпаться после очередного ночного безумия с девушками, алкоголем и наркотиками. Это никак не сказывалось на его здоровье и самочувствии. Убить такого вампира можно было лишь отрубив ему голову. Ройл до сих пор удивлялся, как его тогда не изгнали из рода за распутное поведение. Впрочем, даже в те времена, ведя самую разгульную жизнь, он не пересекал порог дозволенного, и уже тогда проявил себя как талантливый учёный.
Всё начало меняться буквально несколько лет назад. Оставаясь здоровым, в самом расцвете сил мужчиной, он резко потерял интерес к тем бабочка-красавицам, что его окружали. Ройл не стал отшельником, но на всех пирушках он скорее наблюдал, чем активно участвовал.
Его главной страстью стала наука – дама, которая редко терпит соперниц. Исследование поглотили Ройла также как когда-то веселье и женщины, почти заменив сон и другие развлечения.
Но девушка с каштановыми волосами и наивным взглядом… да, была вполне достойна внимания. И почему-то Ройлу хотелось смотреть на нее дольше, чем на любую другую. Даже если вспомнить прежних его пассий.
Ему нравилось не только думать о том, какие нескромные вещи можно сделать с такой красавицей вампир, но и просто наблюдать за ней, как за научным экспериментом. Эти новые ощущения будоражили и удивляли древнего.
– Ночи и Дня, уважаемые слушатели. Начнём. Меня зовут Матиас Ройл, и сегодня мы поговорим о проблемах сохранения редких видов.
Некоторые из студентов Университета были потомками известных вампирских родов, и хорошо знали о спорах между эрллами и первородными. Но большей части аудитории совсем не следовало знать о том, какой остроты достиг этот вопрос.
Поэтому своё выступление Матиас изначально сконцентрировал на медицинской, а не этической составляющей проблемы. Часть студентов старательно пыталась записать основные положения лекции – Ройл был одним из лучших специалистов по крови в стране, чьи исследования уже привели к излечению русалок от болезни, которая едва не уничтожила их вид полностью.
Но когда он коснулся репродуктивной проблемы выживаемости видов из “Книги избранных”, слушатели взволновались, и бросили писать. Одновременно несколько рук взлетело вверх.
Матиас подавил вздох. Ну конечно, от политической повестки никуда не уйти. Он указал на взлохмаченного вампира, сидевшего в первом ряду и едва не выпрыгивавшего на сцену.
– Что вы хотели спросить?
– Как вы считаете, мессир Ройл, имеют ли право древние вампиры ограничивать право других рас на свободную любовь?
Любовь? Первородный подавил усмешку. Сам он ничем не ограничивал свои влечения, но это было его правом сильного. Тем, кто не мог решать свою судьбу сам, и вынужден был полагаться на защиту вампиров, не следовало думать о любви.
Ройл собирался уже указать слушателю, насколько бессмысленна концепция любви, когда речь идёт о науке, но его взгляд снова упал на девушку, которая его заинтересовала.
И он не смог сказать эти саркастичные и жесткие слова. Пусть древний сам не верил в любовь, повидав несметное количество предательств и измен от тех, кто постоянно кричал о любви, но он не хотел выглядеть перед девушкой бессердечным ублюдком.
Даже странно, что первородного, известного ученого, выходца из древнего вампирского рода так волновало мнение неизвестной девушки. Он ведь даже не смог определить ее вид. Пока, во всяком случае. Точно не смертная, не орк и не вампир. Гномы были гораздо ниже и коренастей. Кто же она?
Матиас снова улыбнулся незнакомке, и вполне мирно ответил:
– Настоящую любовь не так уж легко ограничить, уважаемый. Мне кажется… вы ведь и сами влюблены?
Лохматый вампир растерялся и покраснел.
– И полагаю, ваша избранница – не из вампирского рода, и возможно даже, принадлежит к редкому виду, – продолжил первородный. – Она знает о ваших чувствах?
– Пока нет. Но я обязательно ей расскажу!
– Мне импонирует ваша храбрость. Но… вы думали о вашем будущем, если вы решитесь создать с ней семью? Большинство родичей её не поддержит, да и ваш род… Едва ли будет доволен вашим выбором. Зачать потомство будет сложнее, да и дети лишатся всех преференций, которые есть сейчас у вашей возлюбленной. Если вы не сможете защитить свою жену и детей – они станут отщепенцами.
– И всё же…
– Законы призваны защищать малочисленные виды, а не угнетать их.
Попав в неловкое положение, лохматый вампир тихо сел, и выступление продолжилось. Остальные вопросы не были столь эмоциональны. Ройл шутил и заигрывал с публикой, и к концу лекции казалось, не было никого, кто не попал под его обаяние.
Когда, после аплодисментов, слушатели начали расходиться, Ройл заметил, что девушка с каштановыми волосами не спешила уходить.
Древний подозвал к себе ассистента, и негромко спросил:
– Ты знаешь, с какого курса студентка на пятом ряду?
Юного светловолосого вампира рядом с ней он упорно предпочитал не замечать. Даже если у понравившейся ему девушки был возлюбленный или ухажер, это не станет для Ройла серьезным препятствием.
– Ах, вы про Нейру? Она не студентка. Это хинда, про которую мы вам рассказывали. Вы хотели бы встретиться с ней?
– Поужинать вместе было бы неплохо. Я немного… голоден.
* * *
Альфия.
То ли мне чудилось, то ли Матиас всю лекцию заигрывал со мной. Поглядывал со значением, улыбался, стрелял глазками. И в отличие от Мейнарда или Менара казалось, что у этого осколка души приличный опыт общения с женщинами…
Это заставляло чувствовать смятение. Если нынешний Марис – Казанова, сложатся ли у нас те же теплые отношения, что и в прежние разы. Я словно не
