— Леди Син, — Роб слегка поклонился, захваченный врасплох и старающийся этого не показать.
— Близкие друзья прозвали меня Грешницей, и я делаю все, чтобы оправдать свое прозвище, — заверила его брюнетка, а затем перевела холодный взгляд на Тришу. — Вы его сестра, не так ли?
Сестра, а следовательно, ничтожество, чье общество нежелательно, — так Триша расшифровала тон, которым был произнесен этот вопрос.
— Да, сестра.
Она упрямо оставалась рядом с братом, не желая оставлять его наедине с этой высокомерной кошкой.
Однако юная брюнетка совершенно игнорировала ее.
— Роб, сегодня вы произвели на поле для поло настоящую сенсацию.
Тот заметно приосанился, услышав этот комплимент.
— Скажите мне, — продолжала леди Син, — вы танцуете так же хорошо, как играете в поло?
— Почти так же. Хотите проверить сами?
— С удовольствием.
Она подхватила Роба под руку и повела его туда, где уже танцевало несколько пар. Но прежде чем они удалились, Триша услышала, как брюнетка говорит:
— Мне хотелось бы познакомиться со всем, что вы делаете… почти так же хорошо, как играете.
Оставшись одна, Триша лениво потягивала шампанское, окидывая внимательным взглядом толпу гостей. И вдруг оцепенела, чувствуя, как от гнева запылали ее щеки: слева в нескольких шагах от нее стоял Рауль. Впрочем, волна гнева, захлестнувшая Тришу в первое мгновение при виде его, тут же откатилась назад, разбившись об отрезвляющее воспоминание о том, какое отвращение испытала она сама несколько мгновений назад, когда наблюдала, как леди Синтия Холл виляет хвостом перед Робом. Это было так похоже на то, как Триша вела себя с Раулем. Она словно бы увидела свое отражение в зеркале, и ей стало понятнее, почему аргентинец так повел себя с ней. Однако от этого понимания гордость Триши страдала ничуть не меньше.
Она подошла к Раулю притворно неторопливым шагом и, не уклоняясь, встретила его оценивающий взгляд. Внутри у девушки все кипело от жаркого негодования и смущения, но внешне она сохраняла полное самообладание.
— Добрый вечер, мисс Томас. — Рауль смерил Тришу глазами с головы до ног, осматривая ее умопомрачительное платье.
Она только крепче сжала пальцами ножку бокала. Как понимать этот взгляд? Намеренное напоминание о ее недавней наготе или просто бессознательный интерес, который вызывает у всякого мужчины красиво одетая девушка?
— Я разрываюсь между желанием выплеснуть шампанское вам в лицо и просто рассмеяться над всем этим смехотворным эпизодом, — проговорила Триша сквозь сжатые зубы, пытаясь не поддаться замешательству и раздуть пожарче искру гнева.
— Я бы предпочел, чтобы вы не тратили зря шампанское. Тем более что этот костюм я позаимствовал у знакомого.
— Когда я увидела, как он дурно на вас сидит, я так и предположила, — съязвила Триша, однако Рауль пропустил ее слова мимо ушей.
Она хотела ему что-то добавить, но взрыв смеха неподалеку отвлек ее.
Триша полуобернулась, не опуская бокала, и увидела объединившую вокруг себя группу людей Лес. На короткий миг девушка ощутила нечто вроде зависти: мать затмевала ее своей утонченностью и ошеломляющей внешностью. Ее стройное тело облегала металлическая ткань вечернего платья цвета темной стали, мерцающая тысячами оттенков. Длинные рукава соединяла на груди плетеная сетка, сквозь которую неясно виднелись обнаженные плечи. Низкий вырез сзади оставлял спину полностью открытой. Волосы были гладко зачесаны и скручены в шиньон на затылке. В мочках ушей сверкали бриллиантовые багетки.
Заметив Тришу, Лес выскользнула из смеющейся группки и поплыла к дочери, небрежно покачивая полупустой бокал с шампанским. Девушка искоса взглянула на Рауля и пробормотала:
— Вы ведь незнакомы с Лес, не так ли?
Затем она повернулась к матери.
— Триша, я хотела посмотреть на тебя до того, как ты спустишься вниз, — заявила Лес, но тут же, оценивающе оглядев дочь, широко улыбнулась: — Но в этом не было никакой необходимости. Ты выглядишь чудесно.
Триша заметила, что у матери слегка заплетается язык, и вспомнила предупреждение Эммы, тем более что Лес подняла свой бокал, чтобы сделать еще один глоток.
— Ты тоже замечательно смотришься, — неловко проговорила Триша.
— Я заметила, что какая-то юная леди уже успела похитить Роба. — Лес глянула в сторону танцующих.
— Леди только по титулу, — вставила Триша.
Лес только приподняла бровь на это замечание.
— Мне не следовало бы удивляться, — сказала она. — Кажется, Фиона взяла список своих гостей со страниц «Дебретта»[11] и «Беркс пиридж»[12], за несколькими исключениями, вроде нас самих. — Лес осушила бокал, а затем заметила молча глядящего на нее Рауля. — Я не уверена, что мы знакомы. Я — Лес Кинкейд-Томас… и изо всех сил пытаюсь забыть, что некогда меня звали миссис Эндрю Томас. Всего несколько коротких недель назад. — Она протянула Раулю ладонь, держа ее на континентальный манер, предполагающий, что руку просто пожмут, но не потрясут. — А у вас какой титул? Вы граф или лорд? Какие у вас владения?
— Senor de nada, лорд ничего, — Рауль с насмешливой улыбкой на губах слегка склонился над ее рукой
Рядом с ним возник слуга, балансирующий подносом с бокалами шампанского. Лес поманила его к себе.
— Мне еще один.
— Тебе не стоит пить, Лес, — возразила Триша.
— Не обращайте внимания на мою дочь, — приказала служителю Лес и, поставив на поднос пустой бокал, взяла полный.
Она не заметила острого взгляда, который Рауль бросил на нее и Тришу. Он искал сходство между ними, но мать и дочь были мало похожи друг на друга.
— Дочь считает, что я уже достаточно выпила, — продолжала Лес, обращаясь к служителю. — Но она ошибается.
— Так точно, мадам.
— Как вас зовут? — спросила Лес.
— Симмс, мадам.
— Отлично, Симмс. Вы видите этот бокал? — Она показала слуге фужер, который только что взяла с подноса. — Я хочу, чтобы вы сегодня вечером приглядывали за ним, и как только он начнет пустеть, сразу же наполняли его. Вы сможете сделать это для меня, Симмс?
— Как пожелаете, мадам, — любезно кивнув, заверил слуга.
— Именно этого я и желаю. Благодарю вас, Симмс, — Лес отвернулась от служителя, давая понять, что он свободен.
— Лес, не думаю, что это будет разумно, — повторила Триша.
— А почему я должна вести себя разумно? — Лес беззаботно пожала плечами и обратилась к Раулю: — Моя дочь никак не желает понять, что сегодня вечером я собираюсь напиться допьяна. Я не хочу отвечать за то, что говорю или делаю.
