главное из которых: мои друзья снова начали мне писать.
Я бегу вниз по лестнице, уткнувшись головой в свой телефон, пытаясь прочитать самое последнее сообщение Айлы, не попавшись на глаза кому-нибудь из персонала. Я ухмыляюсь, щеки болят, совершенно очарованная выражением жалкой печали на лице Питера Горовица — парень даже надел костюм на мои поминки в Марии Магдалине — вот почему я не вижу темного черного пятна, быстро приближающегося по коридору слева от меня.
О боже мой. Питер, Питер, Питер. Вот что ты получишь за то, что не пригласил меня на зимний бал… Ох!
От удара воздух вырывается из моих легких. Я делаю выпад, цепляясь пальцами за разреженный воздух, и заваливаюсь в сторону, пытаясь сомкнуть ладонь вокруг мобильного телефона. Но уже слишком поздно. Устройство вылетает из моих рук и, вращаясь, падает... ударяется о полированный мраморный пол лестничной площадки с душераздирающим треском!
Мое бедро, вероятно, издало такой же нервирующий звук, когда я упала на пол, но мне плевать на мое чертово бедро. Мой телефон. Господи, если мой телефон сломан, то я в полной заднице.
— Впечатляет, малышка Эль, — раздается надо мной холодный голос.
С моей распростертой на земле точки обзора я смотрю вверх и вижу, что надо мной стоит Рэн. Он не улыбается. Нет даже его самодовольной, высокомерной я-заставлю-тебя-влюбиться-в-меня улыбки. Нет. Сегодня его лицо словно высечено из гранита. Очень злая статуя. Его взгляд настолько ледяной и отстраненный, что у меня по спине пробегает холодок.
— Розовые в белый горошек. Не думал, что ты девушка хлопка, — говорит он, выгибая бровь, когда его взгляд скользит вниз по моему телу…
— О боже мой! — Моя юбка.
Смущение впивается в меня когтями, когда я дергаю клетчатую ткань своей юбки вниз, прикрывая свою задницу, которая еще секунду назад была выставлена на всеобщее обозрение. Конечно. Конечно же, сегодня утром я выбрала свое самое уродливое нижнее белье и, конечно же, врезалась именно в Рэна и показала ему свои безвкусные бабушкины труселя.
Просто чертовски... здорово. Серьезно. Просто отлично.
Верхняя губа Рэна вздергивается вверх; он смотрит с отвращением, когда переступает через меня. Я получаю крупный план протектора его ботинка, в трех дюймах от моего носа, прежде чем закрываю глаза, съеденная заживо стыдом.
— Похоже, твой телефон только что списали, — ворчит Рэн. — Очень плохо. Ближайший ремонтный пункт находится не ближе пятидесяти миль отсюда. Надо было смотреть, куда идешь.
Я кусаю внутреннюю сторону щеки, пока не чувствую вкус крови. Приподнявшись на локте, наконец-то почувствовав тупую боль в боку, я протягиваю руку за своим айфоном и собираюсь схватить его, прежде чем он сможет выдержать еще один урон, но нога Рэна вырывается, пиная устройство по полу. Он останавливается у основания постамента, на котором стоит медный бюст лысеющего джентльмена Викторианского вида, сердито насмехающегося надо мной.
— Господи, Джейкоби. Так держать. Не думала, что ты можешь быть еще большим мудаком, но ты просто продолжаешь подниматься на новый уровень. — Подходит Карина, одетая в желто-синий спортивный костюм академии Вульф-Холл, ее волосы собраны сзади в тугие аккуратные косы.
Она хватает телефон первой, вероятно, чтобы Рэн не мог наступить на эту чертову штуку и стереть экран в пыль под каблуком своего ботинка. Затем она подходит ко мне, протягивает руку и поднимает на ноги.
Чееерт. Мой телефон мертв. У него не просто треснул экран. Там темно, и свет полностью погас. Это так типично. Как только я снова связалась с Леви и Айлой, бум! С моим ноутбуком, который все еще не работает, потому что на замену директору Харкорт потребовалось слишком много времени, мой единственный способ общения с внешним миром только что умер прямо на моих глазах.
— Черт, — шепчет Карина, глядя на несуществующее стекло и металл; теперь это всего лишь коробка. — Боже, не думаю, что эту штуку можно спасти.
— Этого не может быть. Мой отец не позволит мне купить новый телефон на мою кредитку. Ни за что. Он только что дал мне этот. Он…
Глупая гребаная девчонка.
Неосторожная…
Безрассудная…
Пустоголовая…
Я вздрагиваю от каждого слова, готовясь к кулаку, который так и не появляется. Когда я поднимаю глаза, холодная облицовка Рэна немного трескается, и я замечаю что-то еще, что-то похожее на... беспокойство? Ха. Да. И вот теперь я все выдумываю. Должно быть, я ударилась головой.
— Я бы отвезла тебя завтра, Элли, но обещала помочь организовать вечеринку в городе. Но я могу отвезти тебя на следующие выходные, если хочешь?
— Элли? Тебе не подходит, — усмехается Рэн.
— Не лезь не в свое дело, Джейкоби. Отвали, пока я не сказала Харкорт, что ты сделал.
Его угольно-черные брови взлетают вверх.
— Что я сделал? Она врезалась в меня. Я занимался своими делами, направляясь в класс.
— Просто уходи, — огрызается Карина.
Я хочу посмотреть на свой телефон. Я приказываю своим нервам и мышцам повиноваться, но они демонстративно игнорируют приказ. Вместо этого я смотрю на Рэна, когда он пожимает плечами, его пристальный взгляд обжигает мою кожу, как клеймо, когда он отступает по коридору. Карина ждет, пока он не окажется вне пределов слышимости, прежде чем сказать что-нибудь еще.
— Наглый придурок, — бубнит она. — Я чертовски ненавижу этого парня. Я скорее заболею герпесом, чем проведу еще одну минуту в этой школе с ним, бродящим по коридорам, будто он хозяин этого гребаного места.
Я фыркаю в безмолвном смехе, шлепая разбитый телефон о ладонь и скорбно съеживаюсь, когда крошечные осколки стекла дождем падают на пол у моих ног.
— Герпес? Вау. Ты должно быть действительно ненавидишь его.
Карина хмурится. Она берет меня за рукав свитера и тянет к нашему научному классу, как раз когда звонок объявляет о нашем опоздании.
— Ты даже не представляешь, Стиллуотер. Ты даже, бл*дь, не представляешь.
— Эм... привет. Хм…
Я отрываю взгляд от своей овощной пасты
