поглотила их своими шумами, запахами и беско-нечным простором. Пронзительные крики огромных белоснежных птиц над головой делали пространство объемным. Море показалось Темурджину очень похожим на пустыню, но только синего цвета, с той лишь разницей, что не отталкивало, а звало к себе. Вид множества роскошных драконовых челнов, принадлежащих самым богатым семьям, вызвал неописуемый восторг у хана. Однако вид чуаней – деревянных грузовых судов – заставил его задуматься. Двух- и четырехмачтовые, очень широкие, почти прямоугольные суда с приподнятыми носом и кормой, способные перевозить грузы до шестисот тонн, производили внушительное впечатление. Необычными были и их паруса четырехугольной формы из циновок и бамбуковых реек.
Это была первая встреча Темурджина с океаном. «Тенгиз… тенгиз…» – шептали губы хана. «Тенгиз» – океан, он вошел навсегда в сердце Темурджина, лишая его сна, словно пронзительные крики диких чаек, напоминающие чувство отчаяния не желающих расставаться влюбленных.
Вечером в честь гостей был устроен обед, на который были приглашены артисты из самых лучших васов. Темурджин отказался от луского вина, но разрешил прекрасной наложнице сесть рядом с ним. Нежнейшая музыка лучшего женского оркестра заставила биться сердце молодого Воина. Во время исполнения «танца со львами» с элементами эквилибристики и приемами борьбы уi.iу рот хана был приоткрыт от напряженного внимания. Представление закончилось маленьким фейерверком, который вызвал испуг, а затем заинтересованное удивление у Темурджина.
Зато искусное владение палочками этого пустынного хана, которое он перенял у своего Учителя, вызвало восторг у всех присутствующих. Повара в Поднебесной – это всегда отдельная тема. Однако Темурджин ел только то, чего касался Ши. Но Ши действительно только касался пищи. Что он мог поделать, если в сердце его была пустота!
В глубине зала за бумажной перегородкой, расписанной фениксами и золотыми драконами, сидел сам Наисветлейший и слушал беседу двух Воинов. Он остался доволен своим сыном. Темурджин обещал Ши, что не будет более совершать набеги на его территории, и более того, будет оказывать ему помощь при определенных обстоятельствах. Теперь из неуправляемой стихии Темурджин превратился в друга и хранителя спокойствия северных границ.
Наступила необычная ночь. Ночь любви Темурджина и прекрасной наложницы. Ночь одиночества для Ши. И ночь, когда десятки монгольского войска начали споры из-за богачах подношений китайского императора…
Рано утром, когда еще не сменилась последняя стража, к Темурджину прискакал встревоженный гонец, после чего Темурджин со своими сопровождающими вынужден был выехать из города, так как дольше оставаться было опасно. Однако он нехотя покидал этот рай на берегу моря. Драконовые роскошные челны и поражающие своей мощью чуани запали в его душу, в которой навсегда поселились морской ветер и запах океана, шум прибоя и непонятные морские животные у берегов.
При виде Темурджина его войско из кишащего муравейника вновь превратилось в грозную армию, обретя спокойствие и форму. Хан подал знак к возвращению домой. Не выпустив ни одной стрелы, покорив миллионный город, Темурджин сам навсегда оказался покорен океаном, порядком и прекрасной наложницей. Самым ценным среди подношений Темурджин считал не золотые украшения, а тюки с порохом. Его воображение рисовало корабль, несущийся под парусами из циновок по песчаной пустыне и изрыгающий пороховой огонь.
Когда охрана донесла, что войско Темурджина покинуло окрестности города, Ши неподвижно сидел в своих покоях. Он не спал всю ночь, но ему и не хотелось спать, он не мог согреться от вселенского холода, обрушившегося на него со смертью Бао. Даже одеяло из тончайшего лебяжьего пуха не могло спасти его от внутренней пустоты,леденя щей душу.
Он приказал приготовить ему горячую ванну. Можжевеловые дрова медленно тлели, наполняя все вокруг смолистым, терпким ароматом. Дух можжевельника изгоняет страхи, апатию, укрепляет психику и придает силы.
Ши погрузился в горячую воду, пахнущую можжевельником. Тутон обнаружил, что забыл снять кожаный мешочек, в котором он хранил амулеты. Он достал маленькую нефритовую черепашку, и слезы непроизвольно потекли по его щекам. Однако он не замечал их из-за капелек горячего пара, стекающих по его лицу.
Войско Темурджина удалялось от Ханчжоу, и напряжение затухало,"как эхо весеннего оркестра, окончившего свое повествование.
Немедленно были посланы гонцы, чтобы вернуть в столицу наследника. Мы не успели уйти далеко, поэтому были чрезвычайно удивлены приказу вернуться назад. Однако радостные посланники убедили нас, что все в столице находятся в безопасности и войско Темурджина покинуло окрестности Ханчжоу.
Эти события никак не изменили жизнь в гощие и во дворце, все было по-прежнему, только не было наложницы, сидевшей на обеде с Темурджином.
…Я вернулась в город. На моей шее было ожерелье из восьми нефритовых черепашек. Ши увидел его, достал девятую черепашку и протянул мне. Я хотела ее взять, но он сжал ее в руке и обнял меня.
– Не ищи себя далеко, в других!
Ищи себя в самом себе!…
…Я вернулась в город. На моей шее было ожерелье из восьми нефритовых черепашек. Ши увидел его, достал ДЕВЯТУЮ черепашку и протянул мне. Я хотела ее взять, но он сжал ее в руке и обнял меня.
– Я искал тебя среди людей,
я пытался поймать тебя во сне, но ты ускользала от меня, и я рад, что я нашел тебя живую рядом со мной.
Будь со мной навсегда!
Я буду исполнять свои обязанности по отношению к другим, но ты, по велению моему и моего сердца, останься со мной!…
Наша любовь длилась очень долго, и еще не поставлена точка в этой истории. Благодаря любви Ши достиг совершенства бессмертия и жил в горах Лунхушань вплоть до 1947 г., до обстрела гор, когда его оболочка была разрушена, и он вынужденно должен был отправиться к ВУ-ЧИ.
Так начиналась история нашей любви, которая длилась вечно с 1 184 г. до 1947 г. Это был самый красивый секс. Было испытано множество приемов и практик, через любовь и секс Ши достиг истинного просветления и стал бессмертным.
Наисветлейший, отец Ши, после моего возвращения в Ханчжоу с наследником пригласил меня к себе и имел со мной продолжительную беседу, содержание которой я не могу открыть даже теперь. Но это, безусловно, повлияло на его решение оставить за Небесными Наставниками горы Лунхушань и прилегающие земли, образовав нечто, имеющее в истории аналог в виде Ватикана, только некий китайский даосский теократический Ватикан.
Ну вот и все. Я и гак сказала слишком много, чтобы ничего не сказать…
…Свеча погасла, палочка дотлела. Исповедь окончена. Нежнейший бас бедуина на диске иод завывание свирели и капельные клавишные звал меня уйти в пустыню пространства к ВУ-ЧИ.
…По моим расчетам, я должна догнать его
