— Нет, госпожа. Она не выходила за пределы периметра. Это точно, — кланяется МуХён. — Мы с охранником ТхэСоном просмотрели все записи камер наружного наблюдения. Маленькая госпожа внутри здания.
Загвоздка в поиске Юри заключается в том, что в самом доме нет камер наблюдения. Сделано так для того, чтобы записи частной жизни семьи, не дай Бог, не попали не в те руки.
Выйдя в холл и выслушав доклады остальных слуг, бабушка командует:
— Значит так! Вы все продолжаете поиски. Я хочу, чтобы был осмотрен каждый закуток, каждый угол и даже подвал с чердаком. Выполняйте!
Присутствующие кланяются и почти бегом отправляются исполнять распоряжение Сон СоХи. Бабуля быстро пошла в сторону комнат. МуХён сопровождает госпожу, не спрашивая, куда та направилась. Он просто идёт следом.
— Для начала разбужу ХюнКи, — ни к кому конкретно не обращаясь, произносит она. — Может быть он знает, куда подевалась Юри.
Заглянув в комнату, давно облюбованную супругом, СоХи видит пустую не расстеленную кровать.
Тем временем ХюнКи выходит из мастерской и с удивлением наблюдает за суетой вокруг, пока идёт в сторону холла.
— «Чего все всполошились?» — думает дед и, пожав плечами, продолжает движение. Ему и невдомёк из-за кого, по сути, весь «сыр-бор».
Он решил заглянуть на кухню, но для того, чтобы туда попасть, необходимо пройти через холл. Просто его мастерская находится в другом конце здания. Вот и приходится деду каждый раз переться через весь особняк, захоти он чего-нибудь перекусить. Разумеется, он может позвать кого-то из прислуги, и те с радостью принесут всё что угодно. Однако, ХюнКи последние годы редко прибегает к их помощи, предпочитая делать всё самостоятельно, за редкими исключениями.
— Где тебя носит⁈ — окликает его супруга, вывернув из-за очередного поворота в паре десятков шагов от холла.
— В мастерской был, — недоумённо смотрит в ответ на жену дед.
— У нас беда! — СоХи растирает лицо руками.
— Какая?
— Юри пропала…
— Пф! — фыркает ХюнКи. — Тоже мне «беда». Она у меня в мастерской спит. Пришла минут сорок назад и, между прочем, пожаловалась на тебя. Почему её любимая хальмони отобрала у бедной соннё все игрушки?
— Тфу! Старый… — от души изобразив плевок, СоХи замолкает на полуслове и косится на МуХёна.
Директор службы безопасности стоит молча, до этого поклоном без слов поприветствовав господина Сона. Вид у него, как всегда, невозмутимый и где-то даже отстранённый. СоХи не просто так прервалась. Она решила, что не стоит посторонним, Ли МуХён всё же не член семьи, слышать, как порой она называет супруга.
— Ты свободен, МуХён, — отпускает она подчинённого.
— Как скажете, госпожа, — кланяется ей, а затем её супругу директор службы безопасности и уходит.
— Распорядись там, чтобы все вернулись к своим прямым обязанностям, — летит ему в след ещё одно распоряжение от СоХи.
— Да, госпожа, — остановившись, вновь кланяется он.
— Пошли! — схватив мужа за рукав рубахи, командует бабуля, практически таща за собой не упирающегося деда.
Оказавшись в мастерской, СоХи видит, как Юри, свернувшись калачиком, лежит на старом пошарпанном кожаном диване прикрытая пледом такого же вида. Бабуля бросает гневный взгляд на мужа.
— Что это такое?
— Это — «твоя соннё, ёбо»,— с укоризной и толикой иронии в голосе указывает рукой на девочку ХюнКи. — Ты что, не узнала её? Может быть, стоит сходить в клинику, провериться ещё разок?
Ровно неделю тому назад СоХи ездила в клинику и проходила обследование, которое показало, что она вполне здорова для человека её возраста.
— Я спрашиваю, почему на этом «недоразумении» и где нормальный плед, который я тебе подарила⁈ — чуть ли не рычит СоХи.
Муж последнее время её откровенно достал своими намёками и шуточками. Терпение старой женщины подходит к концу.
— Откуда мне знать, где он? Ты его принесла, куда-то сунула. Вот теперь сама ищи. А меня и этот устраивает. И вообще, анэ (Жена.), занялась бы каким-нибудь делом. Ходишь тут как «неприкаянная». Только людям мешаешь.
— Это каким таким «людям я мешаю»? — взвилась СоХи и, уперев руки в бока, попёрла на мужа. — Тебе, что ли, мешаю? А ну-ка отвечай! Т-ты куда пошёл? Стоять! Я-я не закончила… Адж-ж-ж! Сбежал гад!
ХюнКи решил ретироваться прежде, чем «вулкан извергнется». Проверенная годами совместного проживания практика и в этот раз не подвела.
— Хальмони, я есть хочу, — голос Юри смыл всё недовольство и гнев с женщины, как горный поток смывает всяческий мусор с предгорий.
Место действия: квартира семьи Ким
Время действия: семнадцатое октября. Семь часов тридцать минут после полуночи
Как только вчера вернулся домой, сразу попал в заботливые руки бабушки. Меня заставили, именно в ультимативной форме, ничего не делать и просто отдыхать. Поначалу хотел было возмутиться, но потом передумал. Чего это я? Раз можно откровенно пострадать фигнёй и ничего не деланием, так, собственно говоря, чего кочевряжиться-то? В общем, весь вечер кайфовал, развалившись на диване в гостиной, и пялился в телевизор. Посмотрел пару программ, одно телешоу и под конец заценил очередную дораму с очень странным для моего восприятия названием «Мальчики краше цветов». Сколько тут кручусь, никак не могу понять, почему пацаны, да и мужики, чего уж там… следят за своим внешним видом наравне, временами и поболее, с девушками. Выглядит это странно. Особенно, когда улавливаешь ухом в разговоре двух незнакомых или знакомых чуваков тему крема для рук или ещё чего-то подобного. Своими собственными ушами слышал. Мамой клянусь! В голове тут же всплывают мысли о жертвах «голубой луны». Не, ну я серьёзно. Позавчера, например, ДжинСу в беседе с ВиЧаном упомянул маску для лица, которой он пользовался. На тренировке дело было. Я реально подвис секунд на тридцать. А в голове так и крутились слова из одноимённой песни:
— 'Голубая луна, голубая луна,
Голубая луна, голубая.
Как никто его любила
Голубая луна.'
Пришлось себя одёргивать, чтобы выкинуть из разума этакую непотребщину. Мне, в моей ситуации, о подобных вещах вообще лучше не думать. А то мало ли?.. Куда так «кривая» вывезет. Бр-р-р!
Единственной неприятной вещью за весь вечер оказалось то, что я обнаружил у себя на правой руке, чуть выше запястья, какой-то розовый прыщ. Эта падла чесалась безбожно. Естественно, я его расчесал, чуть-чуть, совсем маленько. Вроде полегчало. Так, одолеваемый непонятными мыслями и разного рода, не пойми откуда взявшимися плохими предчувствиями, завалился в койку.
— Кажется с проветриванием переборщил малёха, — пробормотал под нос, как следует укутываясь в одеяло.
Невзирая на относительно сезона тёплую погоду, было от чего-то зябко.
(Коридор рядом с дверью в комнату Лалисы.)
Перед дверью остановилась Пакпао, сразу следом за ней СуХён с сыном, и только потом ХеМи и СонМи.
— Омма, нам обязательно всем здесь быть? У меня вообще-то дел много, — подал голос ДжэУк.
— Да, ёбо. Я тоже хотел…
Чего там хотел СуХён, осталось загадкой, потому что бабуля вызверилась:
— Вам что, трудно поддержать ребёнка в столь сложный для неё день⁈ — зашипела Пакпао, глядя на двух потенциальных «уклонистов».
Мужчины моментально замотали головами, захлопнув рты. ХеМи переглянулась со старшей дочерью и на лицах представительниц слабого пола, про бабулю же такое сказать — глупость несусветная, промелькнули улыбки.
— Значит так, заходим, я её бужу, и все мы, — взор прошёлся по присутствующим, — желаем ей удачи на предстоящих соревнованиях. Всё поняли?
— Да.
— «Удачи желаем»!
Послышались нестройные и не особо воодушевлённые ответы со стороны мужского населения квартиры.
В комнате зажегся свет, сразу после того, как процессия просочилась сквозь дверной проём. Глазам посетителей предстал живописный пейзаж типичный для данного помещения: на спинке стула висела серая толстовка с принтом американского колледжа, из-под неё выглядывал край белой футболки, малость правее прямо на полу валялся одинокий носок, чёрная шапка с логотипом MOSCHINO на белом фоне лежала на краю стола. Это всё было толикой того беспорядка, что царил в комнате.
