и, не колеблясь, умрем друг за друга, и теперь это касается и тебя.
33
Я резко выпрямилась в постели, мое сердце бешено колотилось.
Я вспомнила.
Все, начиная с той ночи… все это вернулось ко мне.
Я не знала, что чувствовать теперь, когда вспомнила. То, как Короли Кладбища преследовали меня, дополнилось тем фактом, что они пугали меня… Но затем в моей голове промелькнули другие образы. То, как они помогали местным жителям. То, как они явно заботились друг о друге, а теперь и обо мне. Их сила и непоколебимая верность.
Наше прошлое было именно таким — прошлым. Это не должно было определять нас. Мы должны были продолжать двигаться вперед.
Зевнув, я посмотрела на свой телефон и увидела, что было чуть больше пяти вечера. Я дремала в своей комнате после последнего урока, прежде чем мне нужно было идти к дяде на ужин. Короли Кладбища ждали ответа от своего контакта, чтобы они могли просмотреть имена учетных записей, посмотреть, смогут ли они найти шаблон или кого-нибудь, кого они узнали. Они также встречались с местным парнем, Лоренцо Ривасом — я не была уверена в деталях, но мне сказали, что они хотели держать меня подальше от него.
В то же время я хотела быть полезной. И это означало получение информации от моего дяди. Мы все это чувствовали — мы были так близки к прорыву. Я бы появилась в его доме с пустыми руками, но я ни за что на свете не собиралась уходить ни с чем. Несмотря на то, что мы с моим дядей были кровными родственниками, не говоря уже о том, что он был моим единственным живым родственником, его портрет, который я начала составлять, был не из приятных.
Так что это будет вечер. Я бы получила реальную, достоверную информацию, которой могла бы удивить Королей Кладбища, и вместе мы бы работали над раскрытием любой сомнительной ситуации, в которую были вовлечены он и мэр. И если бы я могла узнать личность другого парня, с которым они встречались, было бы еще лучше.
Для меня настало время расставить фигуры на шахматной доске и выступить против мастера.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — Голос моего дяди прорезал густую тишину, которая воцарилась, как только мы сели за стол, нарушаемую только звоном столовых приборов о тарелки. Я внутренне улыбнулась своей крошечной победе — он был первым, кто раскололся.
Так это началось.
— Я не знаю. А ты? — Я наколола морковку, отправила ее в рот и медленно пережевывала, сохраняя максимально нейтральное выражение лица.
— Эверли. — Выражение его лица было суровым, губы сжались, когда он смотрел на меня сверху вниз со своего места во главе стола. — Ты знаешь, о чем я говорю.
Мое сердце забилось быстрее. Знал ли он о Королях? Расследовании? Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы сохранить нейтральный вид.
— Я говорю о Роберте, — сказал он наконец.
— А что насчет него? Что мы— о. — Должно быть, он увидел меня на балу с Сэинтом и сложил два и два. Я выдохнула, облегчение пробежало по мне. — Мы решили, что нам лучше быть друзьями. Это было обоюдное решение.
— Я знаю, что ты еще молода, но, может быть, тебе стоит передумать. Семейное положение Роберта здесь, в Блэкстоуне, почти не имеет аналогов.
— Кто знает, что может случиться в будущем. Как ты сказал, я все еще молода. Лучше всего, если я пока сосредоточусь на учебе.
В его взгляде появилось что-то, что я не была уверена, что правильно прочитала, что-то темное, от чего у меня по спине пробежал холодок. Затем он моргнул, и я не была уверена, что мне это померещилось.
— Конечно. — Поднимая свой бокал с вином, он одарил меня одной из своих профессиональных улыбок — той, которая не коснулась его глаз. — Говоря о твоей учебе, как ты со всем справляешься? Надеюсь, ты не слишком отстала из-за несчастного случая.
Я покачала головой, ухватившись за смену темы. В комнате царило странное напряжение, и мне нужно было, чтобы оно исчезло, прежде чем я включу свои вопросы в разговор. К концу основного блюда казалось, что все в основном вернулось на круги своя, поэтому после того, как персонал убрал наши тарелки, и мы ждали десерта, я начала со своего первого вопроса.
— Дядя. Разве не одиноко жить здесь, в этом большом доме, одному?
Он поднял бровь, глядя на меня.
— У меня есть постоянный персонал.
— Ты знаешь, что я имею в виду. — Сделав паузу, я сделала глоток воды, прежде чем продолжить: — Ты встречаешься с друзьями?
— Что это за внезапный интерес к моей общественной жизни? — Теперь его глаза сузились в явном подозрении.
— О, ты знаешь. Мысль о том, что ты будешь бродить по этому дому в полном одиночестве… — Я замолчала, надеясь, что он воспримет это как приглашение поделиться.
У него вырвался невеселый смех.
— Эверли, у людей в моем положении нет друзей. У нас есть… в лучшем случае знакомые. Всегда есть кто-то, кто ждет своего часа, надеясь, что будет допущена ошибка, и ложные друзья могут оказаться хуже врагов. Лучше держать людей на расстоянии вытянутой руки. Защити себя.
— Это просто грустно, — вырвалось у меня, не подумав. Прочистив горло, я придала своему лицу выражение. — Значит, никого нет? А как насчет мэра? Кто-нибудь еще?
— Мэр — полезный человек, которого нужно знать. Как я упоминал ранее, что касается Роберта — его статус почти не имеет аналогов. Полагаю, если это успокоит тебя, я мог бы назвать его… близким знакомым. — Погрузив ложку в шоколадный торт, он одарил меня еще одной профессиональной улыбкой. — Что касается других, как я уже сказал, у людей в моем положении нет друзей.
Это было явно все, что он собирался сказать по этому вопросу. Я колебалась, задавать ли мне следующий вопрос. Но что мне было терять?
— Моя машина, — начала я, ненавидя крошечную дрожь в своем голосе. — Я не могла выяснить, что с ней случилось, поэтому я вернулась на место происшествия. Моя подруга, Миа, забрала меня. — Я сделала мысленную заметку предупредить Мию на случай, если кто-нибудь спросит ее. — Она расспрашивала местных предпринимателей. Там свалка.
Мой дядя расправил плечи и очень, очень медленно опустил ложку.
Я не могла дышать. Мое сердце колотилось так сильно, что я была уверена, что он мог это слышать.
— Я
