Мак и Маша спешили отметить в списке, кто какое занял место, хотя было условлено заранее: награды получат все. Отмечать оказалось нетрудно, потому что на парусах стояли крупные номера.
К удивлению всех, первое место досталось легкому остроносому кораблику Маринки Деревянко — двоюродной сестренки Шурика. За семилетнюю победительницу радовались, и никто не завидовал.
Кораблики Дядюшки Лира (Костика Удальцова) и Чука держались рядом и пришли к финишу в первой десятке. Мир подумал, что в этом есть скрытый смысл и добрая мистика.
А Константин Петрович с удовольствием сказал:
— Не стареют наши паруса!..
Он посмотрел на синий флаг с большой буквой «Фита». Флаг трепетал на самодельном флагштоке из двух лыжных палок (мачта и стеньга)…
Первая дистанция, со всеми ее хлопотами и суетой, заняла около пятнадцати минут. А всего дистанций было назначено пять. Дальше дело пошло быстрее и слаженней. Правда, кто-то из «мелких» промочил ноги, но ему дали запасные носки. Юрик Ягодкин из Элькиного класса ухитрился плюхнуться пузом в воду, но для него отыскали теплые спортивные штаны и свитер.
Маринка Деревянко еще раз оказалась на первом месте, а потом на втором. Это обеспечивало ей несомненное чемпионство. Все веселились, только сама победительница, остроносая девочка с медными кудряшками, оставалась серьезной.
Неожиданно возникла на берегу завуч Елена Викторовна. Ее шумно приветствовали. Два «торпедоносца», Стасик Ерёмин и Мишка Дербенёв, предложили ей принять участие в очередной гонке. Даже раздобыли для нее кораблик, из запасных. Елена Викторовна отказалась и недовольно покачала головой. Но, убедившись, что «нет нарушений» и есть «взрослые представители общественности», удалилась.
Затем, словно дождавшись, когда завуч исчезнет, появился Брагич. От участия в гонках тоже отказался. Постоял у воды, сделал несколько снимков мобильником, побеседовал с Вероникой (которая из газеты), что-то одобрительно сказал Миру. Зачем-то погрозил пальцем Крылатому Эльфу и «покинул берега».
К этому сроку закончились все дистанции. Слегка утомленные участники расхватали кораблики, выстроились вдоль воды — спиной к разрушенному дому, лицом к стене, на которой высоко чернело якорное колечко. Хлопал флаг. Динамик играл: «А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер…» Мир еще раз объяснил, что победителями считаются все — в награду за храброе участие. Только Маринке Деревянко в дипломе написали красным фломастером: «I место». Ей снова поаплодировали.
Маша принялась вызывать участников и вручать дипломы: имена были внесены в них заранее. Мир и Мак раздавали значки. Вероника щелкала аппаратом. Несколько мам и бабушек аплодировали, участники тоже. Юрик Ягодкин (тот, что плюхнулся в воду) тоненьким голосом спросил:
— А еще состоятся такие соревнования?
— Будущей весной, — объяснил Мак.
— У-у-у…
— Я вот покажу тебе «у-у»! — пообещала Юркина бабушка, стоявшая у него за спиной. — Обсохни сперва после этого раза… — И повернулась к Дядюшке Лиру, который оказался рядом: — Константин Петрович, вы меня не помните? Я Таисия Запечкина, мы в детские годы жили в одном дворе.
— А-а! Помню… Но потом мы не встречались.
— Я с родителями уехала на Дальний Восток и вернулась лишь недавно, к внукам… А детские годы здесь были славные, не правда ли? Жаль, что вы не всегда принимали меня в свои мальчишечьи игры…
— За вредность, — беспощадно уточнил Константин Петрович.
— Ну да, ну да, — закивала Таисия Запечкина (бывшая Таська). И спохватилась: — Ой, а сами-то вы тоже были хороши!
— Мы были хороши, — согласился бывший Костик Удальцов. — Недаром нынешнее поколение чтит наши традиции… — И спросил у Таисьиного внука: — Тебя как звать, капитан?
— Юрик…
— Юрик, такие парусные гонки необязательно устраивать по всей форме, с грамотами и призами. Можно просто приходить сюда с корабликами и пускать их по ветру. Хоть каждый день, пока не высохнет лужа. Мы в твои годы так и делали. Радости хватало на всех…
— Мы тоже так будем! — пообещал Юрик Ягодкин и ловко увернулся от бабушкиного подзатыльника.
Так оно и было. В течение всех каникул в Лухмановском переулке собирались веселые экипажи и устраивали парусные гонки. С шумом, но без всяких споров и потасовок. Потом лужа высохла, и на ее месте стала пробиваться трава.
Паруса Феди Огонькова
Сразу после гонок Данька Заборов написал Огоньку письмо. Он и раньше хотел это сделать, да не решался. Потому что Огонек не знал третьеклассника Богдана Заборова: тот появился, когда Федя давно уже лежал в клиниках — то в московской, то в германской. Данька лишь слышал рассказы про Огонька и видел игрушки, которые тот слепил для друзей. Но так же, как все, Данька боялся за Огонька, радовался, когда тому стало лучше. И когда Элькин отец сказал, что Федю привезли из Германии обратно в московскую больницу…
Даньке казалось, что если бы он встретился с Огоньком, то они стали бы друзьями — такими же, как с Крылатым Эльфом. В чем тут загадка, Данька не знал. Просто он чувствовал, как любят Огонька другие, и ощутил такую же привязанность.
Гораздо позже, в начале лета, брат Мака Рощина — Мирослав объяснил, что здесь сработало квантовое сцепление. Но что это такое, Мирослав рассказать не сумел, потому что сам, наверно, толком не понимал (а скорее всего, не понимал Данька). Ладно, дело не в объяснениях. Просто все сильнее Даньке казалось, что Огонек — его далекий, но крепкий друг.
Про письмо Данька посоветовался с Эльфом. У них не было секретов друг от друга. Крылатый Эльф горячо одобрил Данькин план.
— Давно пора! А то мы только изредка посылали письма с его мамой, когда она ездила к нему.
— Надо адрес…
— Не надо адреса! У него теперь есть ноутбук с Интернетом, папа говорил. Просил только не заваливать Огонька письмами: он еще слабый. Но сейчас каникулы — кто будет «заваливать»? А одно письмо — это в самый раз…
— У меня же нет компьютера…
— Отправь с моего!
— Андрей Ренатович разрешит?
— Еще как разрешит!
Данька пришел к Ибрагимовым, приткнулся к компьютеру и старательно настучал на клавиатуре:
Здравствуй, Огонек! Меня зовут Богдан Заборов, а правильнее Данька. Я в третьем «Б» классе. Ты меня не знаешь, но я тебя будто бы знаю, потому что много слышал про тебя и видел игрушки, которые ты вылепил, и кажется, что они как живые, особенно Крылатый Эльф. Мы с ним подружились. Мне хочется подружиться и с тобой. Возвращайся скорее домой. Тебя все ждут. И я тоже…
Здесь, казалось бы, надо застесняться, потому что предложение дружбы — это почти что объяснение в любви (взрослые всегда стесняются). Но Данька, дойдя до таких слов, понял, что смущаться не будет, потому что была в этой строчке только правда и еще желание, чтобы Федя Огоньков и в самом деле вернулся поскорее.
Затем Данька написал:
Недавно у нас была парусная регата маленьких корабликов. Твой кораблик мы тоже пустили в плавание, и он занял…
— Эль, какое место занял кораблик Огонька?
— Понятия не имею. Я и про свой-то не знаю — забыл. Мир и Мак тоже не помнят.
— У Маши четырнадцатое место, у меня восьмое… А про Огонька не знаю…
— Потому что сразу договорились: главное не победа, а участие, как в Олимпийских играх, — напомнил Элька.
— Это для нас. А Огоньку, наверно, хотелось бы победного места…
— Тогда напиши, что первое, — без раздумий посоветовал Крылатый Эльф. — Ой, нет, первое у Маринки — это все знают… Напиши, что второе…
— Он сразу догадается, что вранье, — для утешения сказал Данька.
— Ну напиши, что четвертое. Тоже почти призовое…
— Врать нехорошо, — сообщил Данька голосом Маши Чешуйкиной.
Элька это сходство уловил и хихикнул. И возразил, будто не Даньке, а строгой Маше:
— Здесь не вранье, а литературная фантастика. Например, капитана Врунгеля не было, а когда читаешь книжку, он будто есть…
— Ладно, — согласился Данька и с легкой душой написал про четвертое место.
А затем еще:
Андрей Ренатович сказал, что твоя мама скоро снова поедет к тебе, в Москву. Мы с ней пошлем твой кораблик, диплом и приз. И Элька обещает послать книжку про капитана Лухманова, чтобы тебе стало понятно, почему такие гонки…
Ответ пришел в тот же вечер. На электронный адрес Крылатого Эльфа.
Богдану Заборову.
Данька, здравствуй! Спасибо за письмо. Я бы запрыгал в кровати, но мне еще нельзя. И много писать не разрешают. Я буду ждать то, про что ты написал. Но дело даже не в этом, а в самом письме. Данька, я тоже хочу подружиться. Скорее бы домой!
Передай привет Эльфу и всем ребятам.
