Первое относилось к области психологии: широко разрекламированная американская помощь придавала западным немцам уверенности в завтрашнем дне и улучшала деловой климат. Второе касалось более широкого европейского контекста. «План Маршалла» способствовал развитию экономики европейских соседей Западной Германии — а следовательно, росту спроса на немецкую продукцию. Инвестиции в развитие собственной промышленной базы в Бельгии и Нидерландах, к примеру, влекли за собой масштабные закупки западногерманского промышленного оборудования. Это стимулировало экспорт и экономику ФРГ в целом.
В 1946–1947 гг. западные державы-победительницы приняли еще одно исключительно важное решение, взяв курс на восстановление западногерманской экономики. Уже в мае 1946 г. в американской оккупационной зоне был приостановлен демонтаж промышленных предприятий, предназначенных для отправки в СССР. Официальной причиной называли срыв согласованных поставок продовольствия из советской зоны. Затем список предприятий, подлежавших демонтажу в английской и американской зонах, официально сократили с 1600 до 682 пунктов. Заключенное осенью 1949 г. с новообразованной ФРГ Петерсбергское соглашение предусматривало дальнейшее сокращение этого списка. Естественно, в процессе не обошлось без споров между союзниками (к примеру, о статусе Рура, где французы категорически не хотели уступать, требуя прав контроля над этим ключевым регионом) и отдельных противоречий. Демонтаж промышленных объектов продолжался, хотя и в заметно сокращенном объеме, до 1952 г. Однако в общей сложности он затронул лишь около 5 процентов западногерманского промышленного потенциала.
Еще важнее было то, что в 1947 г. победители пересмотрели квоты для различных отраслей западногерманской экономики. Промышленности в целом разрешили выйти на уровень 1936 г., а в отдельных отраслях (например, автомобилестроении) значительно превзойти довоенные показатели. К примеру, годовая квота производства автомобилей выросла сразу с 40 000 до 160 000 штук в год. Это стало спасением для завода «Фольксваген», который в рамках прежних лимитов оставался не у дел и ждал демонтажа. Немецкая промышленность наконец-то получила возможность задышать полной грудью.
В своей «речи надежды» Бирнс заявил о желании восстановить единое германское экономическое пространство. Однако ни с советскими, ни с французскими властями договориться на первых порах не удалось. В результате англичане и американцы решили начать с экономического объединения своих зон. В декабре 1946 г. было подписано соответствующее соглашение, которое вступило в силу 1 января 1947 г. Единое пространство получило полуофициальное название Бизония.
Ликвидация экономической границы двух зон сама по себе была большим шагом вперед, поскольку их хозяйственные комплексы во многом дополняли друг друга. Однако англичане и американцы не собирались на этом останавливаться и создали общий для двух зон немецкий орган экономического управления — так называемый Экономический совет. Он состоял из 52 депутатов, избранных в определенной пропорции ландтагами всех земель Бизонии (впоследствии численность депутатов увеличили вдвое). Экономический совет должен был играть роль одновременно законодательного и исполнительного органа — естественно, под контролем оккупационных держав. Ему предстояло решить продовольственную проблему и создать условия для развития западногерманской экономики; некоторое время спустя он смог распоряжаться собственным бюджетом. В рамках Экономического совета создали шесть управлений во главе с директорами; директором по экономике в марте 1948 г. был выбран Людвиг Эрхард — тот самый человек, которого впоследствии стали считать «отцом экономического чуда».
Отмена ограничений и создание новых структур были лишь первыми шагами к нормализации экономической жизни. Подъему производства препятствовал целый ряд проблем. Разрушенная инфраструктура не позволяла экономике функционировать как единый организм. Оккупационные державы с самого начала прилагали значительные усилия, чтобы решить эту проблему. К осени 1945 г. было открыто судоходство по Рейну, к апрелю следующего года расчистили все основные водные пути. Летом 1946 г. была восстановлена железнодорожная сеть, однако, как уже говорилось выше, остро не хватало подвижного состава. В 1947 г. западные оккупационные державы сделали упор на развитие паровозного и вагонного парка, и к следующей зиме вопрос был в целом решен.
Второй проблемой оставалась слабость национальной валюты. Рейхсмарки, хоть и продолжали быть официальным платежным средством, котировались весьма низко. Фиксированные цены лишь поощряли развитие черного рынка. В этой ситуации у предпринимателей было очень мало стимулов расширять производство и продавать свою продукцию. Мотивы для инвестиций отсутствовали, почти отсутствовала и нормальная банковская деятельность, которая позволила бы концентрировать капитал для развития производства. Проблемы с закупкой сырья, особенно иностранного, тоже никуда не исчезли. Поскольку экспорт шел через специальные структуры, созданные оккупационными державами, и строжайше регулировался, его объемы оставались мизерными. В 1947 г. стоимость западногерманского экспорта составила всего 5 процентов от стоимости германского экспорта 1936 г. Оплачивать импорт в этих условиях оказалось практически невозможно; к примеру, пришлось отказаться от закупок качественной шведской железной руды.
Тем не менее с 1947 г. общая экономическая ситуация начала медленно, но верно улучшаться. Естественно, обычные граждане почувствовали это далеко не сразу. Более того, зима 1947–1948 гг. оказалась лишь немногим лучше предыдущей — удовлетворительно решить продовольственный вопрос так и не удалось. Это привело к новой волне протестов в западногерманских городах. Половина населения американской зоны жаловалась на отсутствие элементарных средств к существованию. Тем не менее уже в 1947 г. опросы зафиксировали рост экономического оптимизма.
В качестве главного рубежа, а иногда и точки отсчета западногерманского «экономического чуда», часто выступает денежная реформа в западных оккупационных зонах, проведенная в июне 1948 г. Ее подготовка началась еще в 1946 г., тогда же в США были отпечатаны новые банкноты. Однако процесс затянулся. Во-первых, американцы некоторое время не теряли надежды договориться с советскими властями о проведении реформы во всей Германии. Во-вторых, просто заменить банкноты было мало: требовалось сделать это так, чтобы добиться максимального экономического эффекта. Задача западных оккупационных держав заключалась в том, чтобы убрать из обращения лишнюю денежную массу, предотвратить инфляцию и создать стимулы для экономического роста.
На финальном этапе к подготовке реформы привлекли группу немецких экспертов. Правда, с ними совещались в основном о деталях конкретной реализации проекта. Немало усилий потребовалось для того, чтобы добиться согласия от французов, которые по-прежнему стремились проводить в своей зоне собственную независимую политику. Тем не менее весной 1948 г. они присоединились к проекту, и в июне был создан первый совместный орган трех западных оккупационных зон — Банк немецких земель (будущий Бундесбанк).
Хотя реформа готовилась в обстановке секретности, утаить шило в мешке было невозможно. Слухи о введении новой твердой валюты множились, и в этой ситуации производители предпочитали придержать товар, чтобы продавать его уже за новые марки. Поскольку никто не знал, как именно будет проходить обмен денег, каждый избирал свою собственную стратегию спасения сбережений. Одни несли наличные в банки, другие, наоборот, снимали со счета все. Едва ли не самую разумную позицию заняли те, кто в условиях неопределенности решил просто пропить свои рейхсмарки: бары в немецких городах ломились от посетителей.
Условия реформы были просты. 20
