О двойной премии при людях Романов уж не стал распространяться, отозвал в сторону Малофеева, шепнул, что ему тоже полагается 10 тысяч и попросил передать Черенкову про сюрприз. А далее он с хорошим настроением отправился в Кремль, там ещё одно заседание предстояло этим вечером, по поводу новой редакции Конституции.
А в Кремле тем временем собрался полный ареопаг во главе с генеральным.
— Товарищи, — начал Гришин с места в карьер, — все, наверно, получили примерный проект новой Конституции СССР. Какие будут мнения, высказывайтесь смело, тут все свои.
— А почему я не вижу 17-й статьи? — сразу же высказался Щербицкий, — о праве свободного выхода республик?
— Потому что она устарела лет 40 назад, — смело возразил Романов. — Ну сами подумайте, Владимир Васильевич, ну какой может быть выход, например, Украины из СССР в 1985 году?
— Никакого не может, — немного подумав, отвечал тот, — но как мы будем людям объяснять отсутствие этого пункта? 70 лет было…
— 63 года, — поправил его Гришин, — с первой нашей Конституции 22 года.
— Ладно, 63 года был такой пункт, — согласился с поправкой Щербицкий, — а на 64-й вдруг испарился. Реакции могут быть самые разные.
— Так и надо объяснять, — хитро прищурился Романов, — что неуклонное развитие нашего общества стирает грани не только между городом и селом и физическим и умственным трудом, а ещё и убирает грани между различными национальностями. Вплоть до слияния их в единый советский народ, без границ и языковых барьеров.
— То есть вы хотите сказать, что и украинский язык, например, перестанет считаться государственным на территории Украины?
— В ближайшей перспективе нет, конечно, — пояснил Романов, — но со временем почему бы и нет. Возьмём, к примеру, Соединенные Штаты Америки…
— Это наш стратегический противник, — напомнил Патиашвили.
— Я знаю, Джумбер Ильич, — парировал Романов, — но и у противников не грех взять полезный опыт. У них там один государственный язык, английский, хотя переселенцы приезжали со всего мира. И у отдельных штатов хотя и довольно большие права, отделяться от общего государства никто из них не может. И эта система достаточно устойчива, 200 с лишним лет живут без внутренних катаклизмов и революций…
— Гражданская война там была, — напомнил Щербицкий.
— Исключение только подтверждает правило, — твёрдо возразил ему Романов, — за 200 лет всего один внутренний конфликт… а сколько их за это время в России-СССР было, подсказать?
— У них нет таких беспокойных соседей, как у нас, — ответил за всех Гришин, — Канада и Мексика, это разве противники? А на нашу страну кто только не покушался…
— Тоже верно, — легко согласился Романов, — но даже с поправкой на отсутствие врагов все равно 200 лет без потрясений это отличный результат. Хотелось бы на него равняться.
— Согласованное мнение прибалтийских республик вас интересует? — задал вопрос латвийский лидер Пуго.
— Да, конечно, Арвид Янович, — вежливо ответил Гришин, — высказывайтесь.
— Литва, Латвия и Эстония резко против того, чтобы убрать 17-й пункт из Конституции, — сказал Пуго.
— А аргументацию можете озвучить? — поспросил Романов.
— Мы согласны с Владимиром Васильевичем в том смысле, что это вызовет ненужные народные волнения. Вплоть до забастовок и уличных демонстраций. Нам нужно повторение польского сценария 80-го года?
— Даже вот как… — озабоченно почесал в затылке Гришин, но договорить он ничего не успел, потому что внезапно открылась дверь и в неё даже не вошёл, а вбежал офицер связи с ракетным чемоданчиком под мышкой.
— Виктор Васильевич, — взволнованно сообщил он, — экстренная ситуация, срочно необходимо ваше вмешательство.
— Прошу всех очистить помещение, — сразу проникся моментом Гришин, — Григорий Васильевич, а вы останьтесь.
Все дружно встали и удалились, офицер же открыл свой чемодан и сказал следующее:
— Со стороны Ирана запущены 2 баллистические ракета в направлении Москвы, их только что опознала наша станция в Габале.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ошибки быть не может? — спросил Гришин.
— Перекрестное подтверждение получено.
— Какое подлётное время до Москвы?
— Примерно 10 минут.
— Связь с Рейганом можете обеспечить?
— Да, конечно — поднимайте телефон номер три, Генштаб уже созванивается с ними.
Гришин поднял трубку у телефона с гербом СССР вместо диска и вслушался…
— Здравствуйте, мистер президент, — сказал он через полминуты, — значит это точно не ваша техника? … постараемся сбить… и вам здоровья…
На этом разговор закончился.
— А-135 в боевой готовности? — спросил Гришин.
— Так точно, — вытянулся офицер.
— Какова вероятность, что хотя бы одна из этих ракет прорвётся через неё?
— Сложно сказать точно, — замялся тот, — но такая вероятность существует, это факт. Вам надлежит проследовать в убежище, на всякиё случай.
— Сам знаю, — Гришин встал и по дороге к выходу спросил у Романова, — как думаешь, Гриша, обойдётся на этот раз?
— Где наша не пропадала, Витя, — ответил ему тот, — я лично думаю, что это какая-то дурацкая ошибка — где Иран и где ядерные ракеты. Но бережёного бог бережет.
— А стереженного конвой стережёт, — добавил Гришин, и они все вместе спустились на лифте на минус пятый этаж…
Конец первой книги
