В полицейском участке, стоя спиной к двери, Ван Виллинген изучал карту района. Мартин исчез уже сутки назад, и охота за ним шла полным ходом.
— Ну, что вы можете нам сказать? — резко спросил он через плечо.
Я сглотнул подступивший к горлу комок. В наших отношениях чувствовалась напряженность. Очевидно, он обвинял меня в том, что я спутал ему все карты. Он даже, возможно, подозревал меня в предательстве. Да, много было причин, чтобы я предложил свои услуги.
— Я много думал обо всем, — медленно начал я. — Думал о том, что он будет делать… Видите ли, я учил его не только убивать. Я также учил его и способности исчезать после подобных штуковин. У нас были специальные тренировки, на которых мы обучали «коммандос» уходить от погони.
— Что это за тренировки? — Сержант резко повернулся ко мне.
— Разные… В основном они сводились к одному правилу: не прячься, а растворяйся. Это значит, делай только то, что делают все. Найди самую обыденную обстановку и окунись в нее. К примеру, никогда нельзя прятаться в стог. Нужно просто встать рядом с ним и разыграть работника фермы. Нельзя прятаться под кровать — нужно лезть в нее.
— И разыгрывать мужа, да? — улыбнулся полицейский.
— Именно… Никогда не беги — иди шагом. Не ходи в одиночку — смешайся с толпой. И все в таком роде.
— Ну и?..
— Мартин все это помнит, память у него, как видно, хорошая… Но ведь он будет учитывать и то, что я вам буду помогать. А ведь мне все эти приемы хорошо известны. Я же сам его обучал этим приемам. Ему придется решать: следовать ли правилам или же блефовать.
— Ну? — снова поторопил меня сержант, все еще хмурясь.
— По всем правилам, нашим правилам, он сейчас должен податься в какой-нибудь большой город. Кейптаун или Порт-Элизабет. Затеряться там в толпе. Самым худшим для него сейчас, с точки зрения «коммандос», было бы прятаться где-нибудь здесь, поблизости.
— Значит, придется гадать?
— Да, придется гадать… Моя догадка такова. Чтобы обмануть меня, он полезет в самое опасное место, в самое безнадежное. Он направится в самую настоящую мышеловку, куда не полез бы ни один тренированный человек.
— И где же такое место?
— Это Робберг, — я указал на висевшую позади него карту.
— Робберг… — повторил полицейский, когда я замолчал, бросил беглый взгляд на карту и сел к столу. Потом поглядел на меня снизу вверх прямым испытующим взглядом из-под мохнатых бровей. — Значит, Робберг, да? А как он надеется оттуда выбраться? Вы же сами сказали, что это ловушка.
— В том-то все и дело… В такой ловушке никому и в голову не придет искать его.
— И все же он в ловушке.
— За такой ловушкой никто и следить не будет. Он там может целый год проваляться, если потребуется. А потом охота будет закончена, все забудут, кого искали.
— Я этого не забуду, — резко ответил Ван Виллинген.
— Вы не можете прочесать всю Африку. Там Мартин может просидеть сколько захочет, а потом наконец скроется.
— Его кто-нибудь обязательно заметит. Или он просто умрет с голоду.
— Вовсе не обязательно, чтобы он попадался кому-то на глаза, — убежденный в своей правоте, я отчаянно старался доказать это полицейскому. — Вспомните, сколько там пещер… Мы его там можем искать целых полгода и не найти, в какой из них он прячется. Ночью Мартин может рыбачить. Может ловить дасси. Может воровать консервы из рыбачьей хижины. Их там оставляют и никогда не делают список того, что именно оставлено. Там много дров и воды. Если его и заметит какой-нибудь рыбак, то подумает, что и он ловит рыбу.
Я говорил достаточно долго, и полицейскому потребовалось много времени, чтобы усвоить все эти аргументы. Он отвел от меня глаза и стал смотреть в окно. Там, за окном, было полно тепла и света, море искрилось на солнце. Какой контраст между прекрасным пейзажем и делом об убийстве!
— Все это вполне возможно, но я в такое просто не верю, — после длительной паузы сказал сержант.
И снова воцарилось долгое томительное молчание. Я почувствовал и облегчение и разочарование сразу. Познакомив со своей версией полицию, я исполнил долг, а примет она ее на вооружение или нет — дело второе. Я, конечно, желал, чтобы мои предположения оказались верными, но, судя но всему, предоставить возможность для ее проверки полиция не собиралась. Вряд ли обо всем можно было говорить более безразличным тоном, чем это сделал полицейский сержант.
— Не верю я в такое, — вновь повторил он. — Не такой дурак Мартин, чтобы закупорить себя на этом Робберге. До сих пор он не сделал ни одной ошибки и вряд ли начнет их делать теперь.
— Но следить-то за Роббергом стоит, конечно?
— Это мы сделаем, — кивнул Ван Виллинген, — Но прочесать весь полуостров невозможно, Для такой операции придется сюда согнать всю полицию от нашей деревни и до Иоганнесбурга. А полиции, вы знаете, в нашей стране хватает работы. Да, и штаб за такое мероприятие с меня шкуру спустит.
— Ну, до свидания… — оказал я, собираясь уходить. — И все-таки я считаю, что он там.
— Сообщу своим людям, чтобы они держали ухо востро, когда будут заглядывать на Робберг. Вот и все, что я могу сделать сейчас. — Голос его был далеко не приветливым. Наверное, я тогда все принимал чересчур близко к сердцу, но мне казалось, что он просто обрадовался, что я пришел к нему с такими глупыми предположениями.
Атмосфера в полицейском участке не внушала энтузиазма. В доме же она была накалена до предела. Хелен ни капли не остыла в своем гневе за то, что я собрался непосредственно вмешаться в охоту на Мартина. В мое отсутствие она наверняка воздействовала на Форсита. Никогда я не видел его еще таким хмурым и глухим. Обед в этот вечер прошел в подавленном молчании. Случайно взглянув в сторону кухни, я заметил печальное лицо Тиммоти, доброго малого. Негр, казалось, разделял мои сомнения, что все происходящее не очень-то похоже на медовый месяц.
Именно, об этом я и заговорил с Хелен после обеда, едва мы остались одни. Но и это ни к чему не привело.
— Лично у меня сейчас медовый месяц. А у тебя что-то другое. Охота на человека или нечто подобное… — холодно ответила она. — Раз ты хочешь этого, продолжай в том же духе. Но не думай, пожалуйста, что я разделяю твой энтузиазм.
— Но, дорогая, ведь я здесь…
— Что за польза от того, что ты только и знаешь бегать в полицейский участок? — Она глядела на меня холодно. — Что тебе сказал Ван Виллинген?
— Мы говорили о том, что предпримет сейчас Мартин, куда он может поехать, где спрятаться.
— И?
— Все, больше ни о чем разговора не было.
— Ты собираешься им помогать?
