— Вы играете с огнем, леди. — Сказав это, Слэйд двинулся прочь, к фонтану.
— Что означают твои слова? — Голос Регины дрожал.
Остановившись, Слэйд повернулся к ней; его руки были сжаты в кулаки.
— Тебе лучше этого не знать.
Она все еще не могла понять.
— Ты не хочешь меня поцеловать?
— Нет.
Внезапно Слэйд помрачнел и вдруг почти бегом бросился к двери, с грохотом захлопнув ее за собой.
Регина обессиленно прислонилась к стене. Что происходит? Почему он так разъярился? Потому что она сказала о поцелуе? Но он сам этого хотел, она видела призыв в его глазах. Может, его странное поведение происходит из того, что он стремится остаться джентльменом и не хочет касаться ее до самой свадебной ночи?
Никакого другого объяснения его внезапному уходу Регина не могла найти. Ей следовало бы радоваться, что ее жених старается вести себя достойно, однако у нее в горле застрял комок, с которым она никак не могла справиться. Всего несколько минут назад она верила в то, что ее ждет счастье, но теперь у нее возникли в этом серьезные сомнения.
И все же она дала слово и будет его держать. Став женой Слэйда, она проявит всю свою выдержку и терпение, чтобы те редкие мгновения, в которые Слэйд показывал из-под непроницаемой маски свои истинные чувства, повторялись чаще и чаще.
Эта мысль успокоила ее. Открыв дверь, Регина шагнула в заполненную мраком комнату, все еще хранившую тепло жаркого дня. Сделав глубокий вдох, чтобы окончательно успокоиться, она зажгла свет и в изумлении застыла на месте.
Крышка одного из чемоданов была открыта; даже издали было видно, что кто-то рылся в ее вещах. Поспешно подбежав к чемодану, Регина стала перед ним на колени. Вся ее тщательно уложенная одежда была скомкана точно так же, как в тот день, когда она осматривала свои чемоданы в гостинице Темплтона.
Вспомнив о том дне, Регина застыла от страха. Она давно уже выбросила из головы происшествие в гостинице; здесь, в Мирамаре, она чувствовала себя в полной безопасности. И вот кто-то вновь проник в ее комнату и обыскал ее вещи. Но зачем? И кто это мог быть?
Вряд ли незваный гость был простым вором. В таком случае он бы похитил то, что хотел, еще в гостинице — если только его что-то не спугнуло.
Скорее всего неведомый ночной посетитель искал нечто конкретное. Регина повернулась к чемодану и начала поспешно перебирать вещи, чтобы определить, что именно исчезло после таинственного визита. К ее удивлению, ни ее украшения, ни что-либо другое, что представляло хоть какую-то ценность, тронуты не были. Единственным, что она не смогла найти, был маленький дешевый медальон, в котором, как с трудом вспомнила Регина, была лишь старая выцветшая фотография какой-то молодой девушки, совершенно ей незнакомой. На медальоне были выгравированы две буквы — R и S. По всей видимости, этот медальон подарил ей на память кто-нибудь из членов ее семьи.
Хотя потеря была малоценной, Регина очень расстроилась. Медальон мог быть подарен кем-нибудь из очень хороших знакомых, а значит, не мог не представлять для нее особой ценности — иначе она не взяла бы этот подарок в столь дальнюю дорогу.
Размышляя над странной кражей, Регина отошла от чемодана и медленно опустилась на стул.
Во время ужина Виктории за столом не оказалось, но Регина совершенно не могла представить хозяйку дома в роли воровки. Лусинда явно недолюбливала ее, но к чему ей брать медальон? По всей видимости, эту кражу совершил кто-то, кого она совершенно не знает — но кто прекрасно знает ее. — Регина почувствовала, как ей становится страшно. Ночного гостя интересуют не ее вещи, а она сама. Это тут же напомнило ей, как она беспомощна — особенно после потери памяти о прошлом, о тех опасностях, что, может быть, подстерегали ее еще до несчастного случая.
Внезапно Регина вспомнила, что оставила двери открытыми — и сейчас, когда свет зажжен, кто-то может наблюдать за ней из ночной мглы. Она стремительно пересекла комнату и, закрыв створки, застыла, пытаясь успокоить бешено колотящееся в груди сердце. Кому может понадобиться ее жизнь? — сказала себе Регина. И какая глупость — волноваться из-за пропажи одной совсем ненужной вещи. Но все же страх никак не желал ее покидать.
Может, ей следует сейчас же отправиться к Слэйду? Он обещал ей свою защиту. Но как она может появиться перед ним, когда он только что ушел от нее разъяренный? Стоит ли вообще поднимать панику из-за какого-то медальона? Хотя ее страх никак не проходил, Регина решила, что расскажет об этом таинственном происшествии Слэйду на следующее утро.
Чувствуя, что не в силах больше бороться с собой, Слэйд рывком поднялся с кровати, подошел к окну и направил взгляд во двор. Мирамар окружала почти непроглядная тьма.
Слэйду стало жарко — так жарко, что на коже выступили капельки пота. Он отлично понимал, что жар в его теле вызван не погодой — ночь была достаточно прохладной, а по земле стелился туман, обычный для этих мест.
Причиной служило то, что ему уже три месяца приходилось обходиться без женщины. Это оказалось нелегким испытанием, особенно сейчас.
Слэйд закрыл глаза. Который раз он пытался изгнать из головы образ Элизабет, но этот образ возвращался к нему снова и снова. Слэйду вспомнились ее глаза, ее волосы, грациозная походка; его кожа словно заново ощутила близость тела Элизабет, ее сомкнутые на его шее руки, ее ответный поцелуй, страстный и в то же время неловкий. После столь долгого воздержания Слэйду хватило лишь короткого воспоминания, чтобы желание охватило его снова.
В эту минуту в его дверь постучали. Слэйд замер — он уже знал, что стучала Элизабет. Он хотел, чтобы она ушла, и вместе с тем желал, чтобы она осталась. Стук повторился — на этот раз громче, настойчивее, и дверь отворилась. Слэйд медленно повернулся — и его глаза округлились от изумления. У открытой двери стояла вовсе не Элизабет. Это была Лусинда.
— Слэйд, — приветливо улыбнулась она, но ее улыбка была нерешительной. — Я могу войти?
Ему следовало догадаться сразу. Лусинда навещала его уже не в первый раз. Слэйд был невероятно рад, что это не Элизабет… и невероятно разочарован.
— Так я могу войти?
Слэйд с силой сжал зубы. Лусинда давно обхаживала его.
С его братьями ей уже удалось переспать, но Слэйда она не интересовала. Джеймс порвал с ней незадолго перед тем, как обвенчался с Элизабет, а Эдвард, немного возмужав, нашел более свежие пастбища. Свою ненасытность Лусинда стала удовлетворять с работниками и заезжими гостями — и перебывала в постели чуть ли не со всем штатом. Слэйд слышал, что в постели Лусинда бесподобна, а его сейчас просто мучил голод по сексу. Но, бросив взгляд мимо Лусинды на закрытую дверь комнаты Элизабет, он понял: для него теперь это уже невозможно.
