Я ненадолго избавил его от боли точным ударом ребром ладони по шее. Оборачиваюсь к первому — лежит, хрипит и уже не пытается убежать.
Уф… Адреналин зашкаливает, но губы непроизвольно расползаются в ухмылке: а я молодец. Нет, не тем, что уложил пару совершенно неумелых грабителей, для прошлого меня не бог весть какое достижение. Но за три месяца превратить желатинового тюфячка в сносное подобие бойца и уработать двоих взрослых, которые чуть выше и тяжелее… В общем, неплохо для начала, прогрессирую быстрее, чем думал.
Слабый стон напомнил мне о пострадавшем.
Я склонился над ним, пошлепал по щекам и кое-как привел в чувство. Он, к счастью, пострадал не особо, просто кастетом в челюсть получил и даже зубы не растерял. Удар был так себе по силе, но вполне профессиональный по технике исполнения, четко в челюсть — и шмонай спокойно.
— Ты как, в порядке?
Он — парень чуть постарше меня, в приличном пиджаке-визитке. Дворянин, да еще и шеврон знакомый на рукаве.
— Я?.. Ну… Звенит в голове… Слегка. — Оглядывается и добавляет: — А это ты их так?
— Угу. Погоди-ка, я полицию вызову и «скорую».
Я достал из кармана телефон, включил его и набрал номер. Ответили сразу, я описал место и происшествие.
— Патруль сейчас приедет, вызываю «скорую», — сообщила дежурная.
Я тем временем присел на корточки рядом с пострадавшим.
— Как челюсть? Уже лучше?
— Да, получше… Спасибо. А это у тебя шеврон Римболда?
— Да. Первый курс.
— Я на втором… Мартин Вэнс, из Дома Вэнс… Спасибо за помощь.
— Реджинальд Сабуров, — представился я, — Дом Сабуровых.
Мартин посмотрел на меня, сфокусировав взгляд.
— У тебя кровь на щеке.
Я коснулся пальцами скулы — саднит немного, и пальцы в крови.
— Ну как бы со мной попытались проделать примерно то же, что и с тобой. Но не вышло. Ерунда, сейчас «скорая» приедет…
— Хм… Иди-ка сюда… Я сам тебе «скорая». Целитель, второй уровень.
Он, вполголоса пробормотав цепочку формул, коснулся пальцами моего лица, я ощутил пощипывание… и все.
— Вытри кровь теперь.
Я достал из кармана платок, вытер щеку и убедился, что она больше не саднит.
— Круто, — одобрил я, — ты талант…
— Я Вэнс и глава Дома Вэнс.
— Вэнс? — наморщил я лоб. — Так звали мага, который умер, исцелив пару сотен солдат, если не ошибаюсь…
Мартин кивнул:
— Это мой прапрадед.
— А ты себя не можешь вот так? Чего-то там пошептать и исцелиться? — спросил я.
— Увы. Я должен видеть, так что без зеркала себя — никак. Пока, во всяком случае, я ведь только учусь.
Я подобрал с травы ранец и уселся на него.
— А как ты в семнадцать лет стал главой Дома?
— Отец отошел от дел, ушел со службы, сложил с себя полномочия главы и уехал в дикую глухомань, подальше от шумных городов, лечить крестьянам переломы и тому подобную хрень. Быть целителем тяжело, особенно военным, потому что из всех магов именно целители видят самую мерзкую сторону войны.
Я понимающе кивнул.
— Ты единственный наследник?
— У меня три брата и сестра, все маги второго — четвертого уровней, я младший. Но они все сошли с дистанции еще в детстве и уступили главенство мне. Главой Дома Вэнс по уставу, установленному императором, должен быть целитель, но они этого пути не выдержали.
— В смысле — не выдержали?
Мартин криво улыбнулся:
— А это тяжело — стать целителем. Вам, магам, проще, любой валун или стена — ваша мишень. И хреначишь ее ледяными копьями и огненными шарами, тебе ведь не обязательно тренироваться на живой мишени. А целитель не может тренироваться на неживом пациенте, понимаешь? Люди восторгаются нами, но мало кто понимает, через что проходит каждый из нас… Мы вот на собаках тренируемся. Ее ранят — а мне исцелять.
Меня аж передернуло.
— Кошмар… Им хоть наркоз дают?
— Пока да. На поздних этапах будет тренировка, максимально приближенная к реальным условиям. Раненое, бьющееся в агонии существо. Мне об этом и думать страшно, но избежать не выйдет…
В этот момент на центральной аллее притормозила машина, я вышел на боковую из кустов и помахал рукой полицейскому патрулю, с которым был также и целитель низкого уровня, тоже пацан по большому счету.
Дальше пошла вся канитель с протоколами и прочим. Когда с нерадивых грабителей сняли маски, Мартин узнал обоих: оказалось, официанты из университетского буфета.
— Вот стервецы, — зло бросил начальник патруля, — работу себе подобрали умно… И повод находиться в Заречье, и возможность изучить потенциальных жертв…
— Ага, — кивнул Мартин, — они знали, что я хожу вечерами через парк и не владею никакими боевыми техниками… В отличие от Реджинальда.
Полицейский задал мне серию закономерных вопросов — откуда и куда, как обнаружил, — но не спросил, как именно с ними расправился.
Под конец, уточнив мои данные, спросил:
— Вы можете назвать ваш уровень, сэр Сабуров? Необходимо для протокола.
— Первый.
Полицейский оторвал взгляд от блокнота и недоверчиво уставился на меня:
— Простите, как такое может быть? Как первый уровень может сделать… все это?!
И тут до меня дошло. Ему в голову даже не пришло, что я, шестнадцатилетний паренек, расправился с грабителями своими силами, а не магией, он думает, что я боевой маг, и как раз потому не спросил о том, как я с ними разбирался, маги ведь свои техники держат в секрете.
А затем на меня буквально снизошло просветление. Мне совершенно не обязательно признаваться, а Мартин ничего не видел!
— А что такого? — небрежно бросил полицейскому. — Я ведь пустотник.
А про себя добавляю: и очень хреновый. Единственную свою технику пустоты — и ту забыл применить.
* * *
Ситуация расхлебалась сама собой. То есть, конечно, без нотаций на тему недопустимости такого игнорирования собственной безопасности, которые мне прочитал Петр Николаевич, не обошлось, но дома я стал героем вечера.
— Вот видишь, сестрица, — сказал я Анне за ужином в общем зале, — от колочения груши тоже есть польза, вполне себе практическая.
— Да, — согласился дядя Николас, — тут не поспоришь, но только ты, как отправишься «в народ», не вздумай в боксеры пойти, память отца хотя бы не позорь.
Дед на эти слова только усмехнулся в усы.
— А зачем теперь Реджинальду в народ? Имея в должниках главу Дома, можно договориться о формальном вхождении, то есть получить имя Дома, но сохранить независимость и дворянство. От этого никто ничего не теряет, напротив, все стороны выигрывают, пусть даже такую малость, как плюс одна запись в реестре. Это особенно актуально в виду того, что из четырех сыновей Кеннета Вэнса двое уже договорились о переходе в другие Дома.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
