Когда же фланговые колонны зулу начали смыкаться, вождю бутелези стало ясно, что единственный путь к спасению — в бегстве. Наспех сколотив небольшую группу, он проложил себе дорогу сквозь толпу обезумевших от ужаса женщин и скрылся в зарослях на берегу ручья. К вечеру он уже был далеко за пределами своих владений, стремясь добраться до земель Звиде. Племя бутелези прекратило свое существование. Скот, женщины и дети стали добычей зулу. Незамужние девушки, а их набралось около сотни, стали собственностью «правящего дома» зулу. На землях бутелези расселились зулу, мбонамби, э-лангени и другие племена. Жалкие остатки воинства Пунгаше нашли себе приют в зулусских краалях и окончательно смешались с победителями. Это явилось боевым крещением новой армии.
Даже эта скромная победа заставила вождей соседних племен искать дружбы и союза с новым повелителем зулу. Полное равноправие воинов Чаки, независимо от их племенной принадлежности, а следовательно, и возможность отличиться своими боевыми подвигами, представляли собой большую притягательную силу для иноплеменников. Мягкое обращение с союзниками, наличие пусть небольшой, но великолепно обученной армии, а главное — дружба с Дингисвайо обусловили то, что вожди таких племен, как сибийя, гунгебени, газини, нтомбола и другие не препятствовали своим воинам вступать в армию зулу. А совместная служба мужчин привела вскоре к полному слиянию этих племен с зулу.
Не прошло и года, а владения Чаки успели увеличиться более чем в четыре раза. Армия его состояла теперь из двух тысяч воинов — один только полк У-Фасимба насчитывал восемь сотен — и являла собой грозную силу, с которой не могли не считаться окрестные племена. Ведь всего каких-нибудь три года тому назад в битве между наиболее могущественными племенами нгуни — мтетва и ндвандве — с обеих сторон приняло участие не более пяти тысяч воинов. Загоны зулу и объединившихся с ними племен пополнились захваченным у бутелези скотом. Немалую часть общего богатства зулу составляли и собственные Чакины стада, полученные им за воинские подвиги еще в армии мтетва. И тем не менее была внутри его маленького государства сила, способная противостоять его воле, сила, не всегда враждебная, но опасная тем, что наряду с волею вождя в племени существовал некий авторитет, способный не только противиться этой воле, но и свести на нет все начинания повелителя зулу. Этой силой являлись знахари, а главной противницей многих нововведений была их предводительница Нобела.
Народы нгуни, которые всего полтора столетия назад жили общинно-племенным строем, далеко не всегда могли уловить причинную связь многих явлений окружавшей их действительности и искренне считали, что в их жизни огромную роль играют духи. Добрые и злые, духи эти весьма активно вмешивались в события повседневной жизни — от них зависели урожаи и засухи, победы и поражения, рождение ребенка или смерть соплеменника. Все воспринималось конкретно — падеж скота, гибель вождя, поражение в битве — конечно же, это дело враждебных духов. Хорошо еще, что враждебным духам мужественно противостояли духи предков, которые за определенную мзду опекали своих потомков. Но иногда получалось так, что доброжелательные духи не могли без посторонней помощи одолеть своих противников, и тут на сцену выступали ведуны и знахари, прекрасно разбиравшиеся не только во взаимоотношениях духов, но и в человеческих делах. Им-то с незапамятных времен и поручалось посредничество с духами, а также истолкование воли последних. Постепенно из общей массы скотоводов, земледельцев и охотников выделилось особое сословие знахарей, представлявшее собой замкнутую организацию со своеобразным разделением труда. Самыми распространенными были врачеватели — знахари, сведущие в медицине, хотя зачастую болезни изгонялись ими драконовыми методами. Наибольшей таинственностью окружали себя составители магических снадобий — этим случалось совершать и ритуальные убийства, ибо в рецептуру их изделий входили человеческий жир, желчь и прочие подобного типа ингредиенты. Кое-кто добывал себе пропитание вызыванием дождя. Правда, считалось, что любой вождь племени также наделен этим талантом, но у многих вождей доставало ума на то, чтобы не испытывать судьбу и не пробовать своих сил в этой области. Но самый почтительный ужас вызывали исангомы — искатели колдунов. Их задачей было выискивать колдунов, враждебных племени, или людей, которые вольно или невольно являются орудием злых духов, а следовательно, и источником уже разразившихся или ожидаемых бед. Исангомы, чаще всего женщины, приобрели особое влияние, когда власть вождя племени стала наследственной, и действовали обычно в тесном контакте с вождем. С их помощью было нетрудно устранить соперников или просто неугодных лиц: носителей зла, выявленных во время обряда «вынюхивания», палачи тут же предавали мучительной смерти. На смерть, правда менее мучительную, обрекалась и семья мнимого преступника, но, что самое важное, — имущество покойного делили между собой знахарки и вождь. Последний, правда, имел право амнистировать преступника, по для этого тот должен был успеть броситься к его ногам и попросить убежища. Но палачи тоже не медлили. Подобная система поддержания благополучия племени означала, что вождю ради собственного спокойствия приходилось делиться властью с могущественным цехом знахарей. А именно этого и не хотел делать Чака. В создаваемом им государстве, зародышем которого являлись наследственные владения, все должно быть направлено на выполнение единственной воли — воли вождя. То обстоятельство, что нынешнему вождю зулу пришлось жить среди людей различных племен, несколько поубавило у него почтения к касте знахарей: ведь в разных племенах, несмотря на сходство обычаев и верований, одни и те же приметы истолковывались часто по-разному. Именно это и заставило вождя зулу усомниться в справедливости многих суеверий, а заодно и в непогрешимости толкователей воли духов. И хотя вождь зулу вынужден был считаться с верованиями и суевериями своих подданных, обе стороны — Чака и знахарки — прекрасно сознавали, что столкновение неизбежно, и постепенно готовились к нему. И все-таки гроза разразилась неожиданно для Чаки. В далеком, краале на океанском побережье умирал Мбийя — человек, назвавший бездомного зулусского мальчишку своим сыном и терпеливо направлявший его шаги на пути к признанию и славе. Получив известие о болезни приемного отца, Чака, не раздумывая, двинулся в путь, сопровождаемый небольшой группой воинов У-Фасимба. Почти без отдыха преодолели они расстояние в сто двадцать километров, и хотя старику уже ничем нельзя было помочь, присутствие Чаки несколько облегчило его последние минуты. Проводив в последний путь Мбийю и принеся соответствующие жертвы духам предков, вождь зулу не преминул повидаться с Нгомааном, а также испросить аудиенции у Дингисвайо, благо что Великий как раз был занят подготовкой кампании против Мативаана, вождя довольно сильного племени нгванаанов, в которой и Чаке с его армией отводилась немаловажная роль.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
