— Чтобы дать противнику откатиться?
— Остаткам противника, я надеюсь. С ними справятся стрелковые дивизии — они же будут восстанавливать положение.
Начальник оперативного отдела критически осмотрел карту и словно нехотя согласился:
— Пожалуй… Усложнять задачу и, следовательно, управление не следует.
— Ну вот и заметано, — кивнул командарм и спросил: — Полковник Петров здесь?
— Так точно, — выдвинулся вперед Петров.
— Такой вариант устраивает?
— Так точно.
— Вызывай группу, ставь задачу… Нет. Задачу поставлю сам.
— Слушаюсь. — Петров козырнул и круто, может быть слишком бойко для своих лет и излишне плотной комплекции, повернулся. Он тоже все эти часы жил ожиданием особых событий и не мог позволить ослабить нервное напряжение: для него начинались самые горячие дни. А командарм, как назло, остановил его.
— Как с Лебедевым? Не поправился?
Полковник развернулся и доложил:
— Вместо майора Лебедева вызвал капитана Маракушу, который выехал в части для подготовки групп.
— Хорошо… А вот Лебедев… Трудно вам будет без него… Узнайте и доложите.
— Слушаюсь.
Командарм отдал еще несколько распоряжений, выслушал еще несколько докладов, а когда в комнате остались только генерал Добровольский и начальник штаба, сказал:
— Верховный приказал готовиться к наступлению. Фронту подбрасывают танки.
— Разбогатели, — усмехнулся Добровольский. — И на юге ведем наступление, и нам подбрасывают, а не берут, как раньше.
— Да. Возможно, подбросят авиации. Снаряды будут. Наш план утвержден, но приказано не зарываться: побаиваются эсэсовской дивизии. Это, как не крути, сила. Я ее тоже побаиваюсь.
— Как дела на юге? — спросил начальник штаба.
— Пока… продираются. Противник вводит резервы.
— Хорошо бы… — Начальник штаба не договорил, но командарм понял его: слишком много раз они проигрывали на карте различные варианты будущего наступления.
— Уж куда лучше! Но как сделать, как заставить Гитлера перебросить эсэсовцев на юг?
— Доказать, что они здесь не требуются, — усмехнулся Добровольский.
— Понимаешь, в чем трудность? В мере. Возьмешь сверх меры — докажешь, что мы тут слабенькие, а он как раз и бросит ее в бой против нас, чтобы оттянуть наши резервы с юга. Докажешь, что сильные, — оставит дивизию.
— Что же предпримем?
— Соберем Военный совет и посоветуемся, как ввести противника в заблуждение… в меру. В самую меру! Так, чтобы он поверил: мы, конечно, достаточно сильны, чтобы отразить любой удар, но пока еще слабенькие, чтобы наступать. Делать все нужно быстро. Судя по некоторым данным и ориентировкам, дня через три на юге наступит перелом. Я знаю те места и думаю, что вскоре у противника не останется рубежей, на которых он мог бы организовать серьезную оборону. Значит, может начаться общий отход. В этих условиях ему потребуются резервы. Недаром и нам дана всего неделя на подготовку. Вверху, по-видимому, тоже на это рассчитывают. Значит, можно надеяться, что через три — пять дней эсэсовцы либо уйдут на погрузку, либо начнут выдвижение к линии фронта — к этому времени скрыть подготовку к наступлению по всему нашему фронту мы, естественно, не сможем. Вот почему одной из основных задач разведки становится слежение за главным резервом на этом участке — танкистами-эсэсовцами.
11
Разведчики Матюхина прибыли к дому командарма через полчаса. Когда их проводили через сенцы, все четверо ссутулились: хотелось стать тоньше и ниже, чтобы, не дай бог, чего-нибудь не задеть.
В светлой комнате за длинным столом сидели два пожилых, в понимании разведчиков, военных (поначалу от волнения ребята не разобрались, кто они по званию), а какой-то невысокий поджарый генерал стоял у окна. Напряжение нарастало, становилось невыносимым. Но военный в расстегнутом кителе неторопливо застегнул пуговицы и, вздернув строптиво и властно подбородок, поднялся во весь свой немалый рост, улыбнулся.
Улыбка показалась хорошей — доброжелательной, сдержанной. Командарм вышел из-за стола, пожал руку каждому. Это расслабило, сняло нервное напряжение.
— Задача, товарищи, такая: проникнуть в тыл врага — как и где, уточните позже с полковником Петровым — и там не сводить глаз с эсэсовцев. Подойдите к столу. — Командарм склонился над картой. — Они вот здесь, — показал он. — Целая танковая дивизия. Что нам от вас нужно? В бой не вступать, сидеть или ползать смирненько и следить, как ведут себя эсэсовцы. Если они двинутся к железной дороге — вот к этой, — дать знать. Если они начнут выдвигаться по одной из этих дорог к фронту, тоже дать знать. Каким образом? Опять-таки договоритесь с полковником. Думаю, рация вам не потребуется. За рациями противник очень уж охотится. Если в момент вашего пребывания в тылу начнутся большие бои, действовать по своему усмотрению: либо выходить к своим, либо отходить к партизанам. Уточните особо. Но главное — следить за эсэсовцами. Ради этого я вас и посылаю. Понимаете, насколько это серьезно, если задачу ставлю лично?
Трое кивнули, и только Гафур вытянулся и громко отчеканил:
— Так точно, товарищ генерал.
Командующий с легкой улыбкой посмотрел на Гафура, потом внимательно оглядел остальных и увидел, что в руках у Грудинина снайперская винтовка.
— Снайпер? — потянулся он к оружию.
— Так точно! — передавая винтовку, ответил Грудинин.
— Боевой счет имеете?
— Так точно! Семнадцать!
— Снайпер и — в тыл. Зачем?
— Считаю, что при добыче разведданных, например из легковых машин, он незаменим. Кроме того, снайпер всегда отличный наблюдатель, — бледнея от напряжения и потому становясь еще моложе, ответил Матюхин.
— М-м… Я таких вариантов не слышал… но… в этом кое-что есть. Пожалуй, и в случае преследования снайпер может выручить. — Командарм круто повернулся и спросил генерала Добровольского: — Мы собирались рискнуть… Может быть, это тот случай?
— Если не считать способа перехода линии фронта, то как раз тот.
— Ну, переход, он всегда чреват неожиданностями… Что ж, товарищи, задача ясна? Следить за эсэсовцами!
Теперь ответил Матюхин:
— Так точно. Ясна.
— Вы, младший лейтенант, и вы, — командарм указал на Грудинина, — останьтесь. Остальные свободны. — Сутоцкий с Шарафутдиновым вышли, а командарм обратился к Матюхину: — Дело в том, товарищ младший лейтенант, что советские ученые преподнесли нам интересное изобретение — насадку на винтовки, позволяющую стрелять бесшумно. Точнее, почти бесшумно. Правда, дальнобойность винтовки несколько снижается, но она у нас такая, что, думается, не повредит. Дали несколько таких насадок и нам. Если мы их вручим вам, можем ли мы быть уверенными, что они не попадут к противнику?
