Четыре дня продвигался отряд по большой, заросшей бурой пожухлой травой дороге. Пятнадцать телег, запряженных двумя лошадьми каждая, везли нехитрое имущество ополченцев, их оружие. В каждой повозке, кроме того, сидели четыре воина. Остальные – сорок один человек – ехали верхом. Остановок почти не делали, хотя иногда приходилось ненадолго заниматься расчисткой встречавшихся на пути завалов из древесных стволов или починкой поврежденных тележных колес. Конечно, если бы не эти трудности, ратники и за два дня смогли бы преодолеть не очень дальний путь…
В Киеве брянских воинов встретили с радостью. Воевода Дмитрий, несмотря на свой грозный и суровый вид, даже улыбнулся Ермиле.
– Вот что такое Киев для русских людей! – сказал он. – Даже вы пришли из такой глуши, чтобы добровольно его защищать. Я и не знал до этого времени, что есть такой город – Брянск!
– Есть, батюшка воевода! – ответствовал Ермила. – На моих глазах вырос этот городок из княжеской усадьбы. Туда прибежали люди со всех земель, разоренных жестокими татарами…Городку еще расти и расти! Он, конечно, не Киев, – Ермила огляделся, – но, думаю, через год-другой и с пол-Киева будет!
– Ну, пусть так, – кивнул головой воевода Дмитрий. – Дай, Господи, чтобы процветал ваш славный городок, не ведая ни горюшка, ни татарских набегов! Если мы остановим этого лютого врага, все поганское нашествие кончится! Здесь, в Киеве, последняя оборона русской земли!
– А что, батюшка воевода, неужели не избежать войны с татарами? – вопросил Ермила. – Может, ушли они далеко в степи и нас позабыли? Не так просто взять Киев! Это не Чернигов!
– Увы – нам, – грустно покачал головой Дмитрий. – Я получил верные известия от нашего купца, который два года проживает в Киеве. Он пришел сюда из города, разоренного погаными татарами, стоявшего на реке Десне…
– Ох, уж не Илья ли Всемилич?! – вскричал брянский сотник. – Вщижский, не так ли?!
– Вот уж так, – кивнул головой Дмитрий. – Илья…да будто вжический…Ну, он мне поведал, что посылал своих торговых людей весной «в греки», и они узнали по дороге, что осенью все татары пойдут сюда, на Киев. Осады не миновать! Так решил их безбожный царь! Дружинники и «старцы градские» не советовали мне верить словам торговых людей. Они уверены, что татары сюда не сунутся, но я ведь ратный человек…Для меня позор – не подготовиться к осаде! Вот я и думаю о том, как защищать город. Усилил строгость, что ни день веду ратные учения с дружинниками и стражниками, укрепляю стены. Однако же я вижу, что нам грозит тяжелая беда со стороны Лятских ворот, там, где лес! Я прилагаю все старания, чтобы это дело поправить, но если враг туда ударит, беда будет непоправимая!
– Так, может, пошлешь нас, брянцев, туда, в это тяжелое место? – спросил с надеждой в голосе Ермила. – Уж очень мне хочется достойно послужить нашей русской земле! Ведь мы пришли сюда не сидеть, но сражаться!
– Ну, уж нет! – усмехнулся Дмитрий. – У меня по всем местам уже подготовлены люди! Поэтому не обессудь! – он бросил взгляд на покрасневшего от досады брянского сотника. – Мы пошлем твоих людей к Грецким воротам, очень важному месту. Мы ждем именно отсюда главный удар татарского воинства! Враги всегда отсюда нападали! А если говорить о лесе, что, якобы, татары боятся древесных чащоб…Есть у них какое-то поверье… Однако мы должны готовиться к любому случаю. Да хотелось бы помощи от нашего господа Бога! – Он энергично перекрестился. То же сделали все стоявшие рядом воины и Ермила.
После этого разговора брянский сотник со своими воинами отправился в городскую баню, где, хорошо помывшись и отдохнув, сбросил со своего тела дорожную грязь и усталость.
На другой день, выспавшись в большом церковном здании, приспособленном киевским воинством под жилье, и откушав простой, но сытной воинской пищи, приготовленной по распоряжению киевского воеводы, брянцы разошлись по городу, чтобы познакомиться с великой русской столицей. Ермила отправился на рынок искать лавку купца Ильи Всемиловича. Это оказалось делом не трудным. Стоило ему только произнести имя купца у входа на рынок, как сразу же первый торговец указал правильный путь. Купец Илья как раз был при деле: отвешивал товар городским ремесленникам. Он был очень рад видеть земляка и сразу же поручил все торговые дела приказчику. Весь день провел Ермила в гостях в купеческом тереме в обществе Ильи Всемиловича и его супруги Василисы. Они вдоволь наговорились о своих приключениях за последнее время…Когда Ермила уходил, купец Илья, провожая дорогого гостя, сказал: – Смотри, Ермилушка, если тебе будет плохо, иди к нам без промедления! Мой дом велик: могу здесь поместить всех людей! Если мы и не втиснем сразу всю твою сотню, но непременно поможем!
– Не говори так, мой дорогой Илья Всемилич! – улыбнулся брянский сотник. – Не дай Господь, чтобы мы прятались в твоей усадьбе! Мы пришли сюда не отсиживаться и прятаться. Здесь мы для того, чтобы мать русских городов и Василису и твоих детей надежно защитить! Но если не удержим врага и поляжем костьми, тогда не взыщи… Храни нас Господь! – Он перекрестился. – Наша погибель – это ваша погибель! Что твоя усадьба для татар?
– Как знать, – улыбнулся купец, – Иногда дощечка лучше спасает, чем большой корабль! Тогда обещай мне, если настанет такое время, что тебе некуда будет деваться, тогда ты придешь в мою усадьбу! Я верю я, что всегда смогу тебе помочь!
– В этом обещаю! – кивнул головой Ермила, и они, троекратно поцеловавшись, расстались…
И вот теперь, в это холодное утро 19 ноября Ермила вспоминал на городской стене все прошедшие события и то улыбался, то грустил…
Неожиданно подул сильный ветер, повалил густой мокрый снег. Земля не успевала покрыться даже тонким слоем снега, как вновь теплело, и грязные лужи заполняли все низкие места, рытвины и ямы. Воины проваливались в липкую холодную грязь, ругались и проклинали погоду. Ермила, слыша их разговоры, обыденные и бесхитростные, стал потихоньку дремать. Ему приснилась мать, такая молодая и красивая, какой была в детстве. Она улыбнулась сыну и весело сказала: – Ну, уж готовься, Ермилушка! Тебе предстоит великое дело!
– Какое, матушка? – радостно спросил мальчик.
– Будешь сражаться за русскую землю! – громко сказала она и вдруг застонала, заплакала, расплылась перед ним, как облако.
– Господи! – очнулся Ермила. – Да что же это такое?
Откуда-то издалека до него донеслись какие-то непонятные, но густые, все приближавшиеся звуки. Они напоминали сначала блеяние то ли коз, то ли овец…Вдруг где-то замычал вол, а за ним еще один и еще и, наконец, заревело, застонало, заскрипело и затрещало все вокруг!
