Читаем без скачивания Тайник Великого князя - Елена Зевелова

Причем не просто говорил, а отвратительно громко, заглядывая через плечо прямо в мой ежедневник, где наши с тобой планы по поиску Спаса Нерукотворного по неделям расписаны. Вот в чем дело. Я думаю, что это неспроста. Ты же знаешь, он всегда является мне во сне, когда нам предстоит узнать или сделать что-то чрезвычайно важное. Так ведь, Олег? Ну не молчи ты, скажи, что ты думаешь. Только не молчи.

– И ты мне позвонила специально, чтобы все это рассказать? Сегодня, ты что, забыла, моя дорогая, суббота. Возможно, ты за неделю просто устала, работала же, как муравей. Людмилу свою потом, не забудь, заменяла. Да еще мысли у тебя в последнее время просто роятся. Я хоть и крепко всегда сплю, но не до такой же степени, чтобы не почувствовать, что ты теперь каждое утро просыпаешься чуть свет, ворочаешься часа, наверное, два, не меньше, а то и больше. Только под самое утро засыпаешь. Так дело не пойдет. Доведешь себя до нервного срыва или сердечного приступа. Спокойней нужно быть, сдержанней, в конце концов. Я бы на твоем месте перед сном или когда ночью проснешься, знаешь, валокординчику или капли Зеленина попил. Спокойней стала бы, во всяком случае.

А сегодня я вот что тебе предлагаю. Ты уточни. Если мы не едем к Галине, то я могу тебе предложить другую программу. Можно поехать с тобой в Пушкинский район, в известную усадьбу Мураново. Насколько мне известно от знающих людей, там как раз в храме Спаса Нерукотворного есть чудотворная икона Божией Матери «Умиление». Так вот, она – точный список с образа, перед которым в течение многих лет молился сам Серафим Саровский. До революции эта святыня пребывала в Серафимо-Дивеевском монастыре. А после революции обитель вандалы разрушили, но нескольким монахиням удалось все же уберечь от них благодатный образ Божией Матери, сохранить часть кельи преподобного Серафима и даже частицу камня, подумать только, на котором он молился тысячу дней и ночей. Так вот, в середине пятидесятых годов все это они передали иеромонаху Феофану, нынешнему настоятелю храма Спаса Нерукотворного. Тебе эта история ничего не напоминает, а, Ольга? Мне так очень сильно напоминает. Поэтому считаю, что нужно нам с тобой обязательно съездить сегодня в Мураново. Особенно раз тебя так стал донимать этот Хван по ночам. Во всяком случае, ты хотя бы успокоишься. А потом я слышал, что именно Божью Матерь можно просить о заступничестве по многим вопросам. Ты же знаешь, я человек не слишком-то верующий, но в данном случае считаю, что так поступить было бы неплохо. Кто его знает, может, этого-то как раз в нашем поиске и недостает? Согласна?

Ладно, давай быстрей приходи домой, а там решим. Я готов.

– Ну, ты и молодец, ничего не скажешь. Олежек, ты просто гений, – продолжила она, придя после лекций домой, пытаясь дозвониться дочери и в темпе перекусывая. – Да еще ты так здорово подготовился, я просто диву даюсь. Удивлена – слов нет. А почему ты все это время молчал? Сказать не мог, что ли? Откуда ты все узнал? Надо же. Если на самом деле мы сегодня не поедем к Галчонку, то твой план подходит больше всего. Согласна с ним на все сто. Еще как согласна.

– Жаль только, что ты меня из-за своего Хвана напугала. Я бы с удовольствием поспал еще пару часиков. Зачем мне надо было собираться в таком темпе, ума не приложу? Ну ладно, раз собрались, пора ехать.

До музея-усадьбы Мураново по Ярославке добрались достаточно быстро. А к двенадцати были уже в обители. День стоял хоть и прохладный, но ясный и солнечный. Народу в храме собралось немного. Купили себе в церковном киоске свечки: Олег – всего три, а Ольга столько, что еле уместились в ее небольшой ладони. Икону Божьей Матери нашли сразу же, даже спрашивать никого не пришлось: она вся было буквально увешана драгоценностями. Ольга зажгла свою свечу и, поставив ее перед чудотворным образом, встала перед ним, как вкопанная. А Олег, поставив свечки традиционно, то есть за здравие, за упокой и той же Божией Матери, решил кое-что поузнавать на всякий случай и здесь. И как выяснилось, не напрасно. Судьба, что называется, благоволила ему. Порасспросив нескольких священников, он встретился с тем самым отцом Феофаном, настоятелем храма, которому в свое время и передали из рук в руки сбереженную икону «Умиление» – гордость мурановского храма Спаса Нерукотворного.

– Чудеса после того, как мне передали благодатный образ, – рассказал Олегу батюшка, когда они уединились для беседы в палисадничке недалеко от входа в обитель, – стали происходить прямо на моих глазах. Ну, например, для перевозки святыни мне тогда пришлось нанять таксиста. Денег было маловато, а таксист назначил довольно высокую цену. Однако после того, как я рассказал ему причину своего путешествия и он воочию увидел чудотворную икону, то отказался брать деньги за свой труд.

Во время крестного хода из деревни Артемово в Мураново я своими глазами видел, как и сотни верующих, – путь иконы Божьей Матери на небе отмечался светящейся линией.

Но самое интересное, что в первые же дни водворения святыни в нашем храме произошло самое настоящее исцеление: выздоровел трехлетний ребенок, о котором усердно молилась его мать. Вот такие чудеса, – подытожил свой недолгий рассказ отец Феофан.

Олег аккуратно записал все в свой маленький блокнотик. Потом, поделившись впечатлениями с интеллигентным старцем обо всем, что от него неожиданно услышал, спросил между делом:

– Скажите, батюшка, а драгоценности, которые украшают святой образ, тоже вам передали монахини, или это потом они появились?

– Конечно, потом. Их, знаете ли, люди в благодарность за исцеление принесли. Ведь эта чудотворная икона, почитай, помогла и в продолжении потомства супружеским парам, у которых не было детей по десять—пятнадцать лет, случалось исцеление даже от рака. Припоминаю, что некоторым прихожанам светлый образ помог, к примеру, в решении жилищных проблем, даже в поисках работы. А вообще-то, просить Божью Матерь о заступничестве можно по всем вопросам, так и знайте.

Надолго сюда, нет? А, ищете реликвию – понятно. В вашем-то благородном деле обязательно поможет, так и знайте. В самое ближайшее время поможет, – заключил он, выслушав от Олега историю, которая привела их с женой в этот день в Мураново.

Домой ехали довольные, ощущая важность и полезность сделанного. Ольга всю дорогу молчала, но по ее одухотворенному, спокойному наконец-то лицу Олег прекрасно понимал, что она уже, не в пример сегодняшнему утру, находится в ладах сама с собой. Поэтому рассказал в машине жене о своей беседе с отцом Феофаном и его предсказании, хотя думал это сделать гораздо позже, после приезда домой.

Рассказ его потряс Ольгу до глубины души.

– Что ж ты раньше-то молчал. Скрытный какой-то стал за последнее время, сил моих нет. Не мог сказать, что ли? Я бы тоже хотела с батюшкой поговорить. Какой же все-таки ты бываешь вредный порой, просто диву иногда даюсь. Непонятно только, зачем ты так поступаешь? Ну что ты можешь от меня скрывать? Я же не враг тебе. А наоборот, первый твой помощник, знаешь же. Ну да ладно, Бог с тобой. Поступай, как хочешь и как знаешь. А сегодня, конечно, с твоей помощью мы огромное дело сделали. Я, как и этот Феофан, тоже теперь уверена. Мы стоим на пороге больших событий в нашей жизни. И начнутся они, думаю, очень и очень скоро. Готовься. Нам с тобой потребуется большое напряжение сил.

Сейчас придем домой, – сказала Ольга, – и я обязательно сразу же перезвоню брату. Очень почему-то мне хочется именно ему первому рассказать о нашем с тобой сегодняшнем путешествии. Не знаю почему, но именно ему хочу рассказать.

– Тебе не кажется, что нас с тобой с некоторых пор окружает мистика какая-то? Вот и сон твой сегодняшний. И икона Божьей Матери, причем в храме Спаса Нерукотворного. Да и рассказ отца Феофана. Даже предполагаемый звонок Геннадию, смысл которого ты не можешь почему-то совсем объяснить. Ладно, поживем – увидим. Но на твоем месте я бы давно взял в руки, скажем, сонник, чтобы для себя растолковать смысл ночных явлений твоего корейца. Или есть еще такая книга, которая называется «Явления умерших», которую в прежние, советские времена называли не иначе, как оголтелой поповской пропагандой. Тоже, наверное, не помешала бы в разгадке тайны ночных тирад Максима Петровича Хвана, а?

А, кстати, историк, знаешь ли ты, кому принадлежала усадьба Мураново, в которой мы сегодня с тобой так и не побывали? – спросил Олег, забегая на кухню, чтобы включить чайник. И через минуту, не дожидаясь ответа жены, ответил на свой вопрос сам. – Замечательному русскому поэту Федору Ивановичу Тютчеву. Его духовно-напряженная, глубоко философская поэзия, к слову, чтоб ты знала, сродни нашему с тобой сегодняшнему настроению. Если верить исследователям, то она передает трагическое ощущение противоречий социальной истории и судьбы человека. Как у тебя с вашей семейной иконой. Вот видишь, опять мистика вокруг нас с тобой. А что касается усадьбы Тютчева, то, вероятней всего, где-то с двадцатых годов она стала его литературно-художественным музеем, а заодно и близкого к Пушкину известного поэта Евгения Баратынского, чьи философские поэмы также отмечены психологической глубиной и напряженностью. Вот так-то. А ты все Хван да Хван. Видно, на самом деле этот педагог был грозой всех учеников вашей школы с первого по десятый класс, что даже спустя двадцать лет после своей смерти, являясь тебе во снах, внушает одним видом своим страх и ужас.