— Мы с Ромой очень рады, что можем провести этот вечер в такой замечательной компании! — Я не вру. Искренне хорошо отношусь к семье Ромы. А еще понимаю, что у него скорее язык отсохнет, чем он скажет чтото подобное.
Это же понимает и его отец. Он улыбается мне благодарно, отпускает, поворачивается к сыну:
— Даже не верится, что эти стены наконецто слышат подобные слова.
На этот укол в адрес своей эмоциональной скупости Рома реагирует так же — закатывает глаза, но обнять себя позволяет. Здоровается сдержанным: «добрый вечер, па»…
Стоит ему отступить, как я снова цепляюсь за мужскую руку. Легко сдавливаю и смотрю вверх.
Он тоже смотрит на меня, как бы дает последний шанс передумать, но я всё решила.
Просто немного трушу, поэтому попросила речь произнести самого Рому.
Он вздыхает, обводит взглядом присутствующих:
— У нас с Мирой есть пара слов. Мне кажется, это ничего не изменит, но Мира настаивает. Уважаемая семья, мы немного слукавили, — это «мы» разливается бальзамом по сердце. Мои губы дрожат в улыбке. Мы не договаривались, что ложь будет нашей общей. Так решил Рома. — На самом деле, Мира организовывает похороны, а не свадьбы. Просто об этом не оченьто поговоришь за столом, тем более в разгар празднования юбилея отца…
Я слежу за реакциями, готовясь к самому ужасному — осуждению и обиде. Но вместо этого…
Лялечка привычно пугается, подпрыгивает и зажимает рот рукой, словно услышала самую шокирующую новость из всех в мире. Скашивает взгляд то на Костю, то на Мирона. Ей нужно понять, как себя вести. Сама она не способна разобраться — хорошо это или плохо.
Косте… Ему без разницы. Он вообще, кажется, не особо слушает. Достал телефон и ковыряется в нем.
А Ромин отец сначала смотрит недоверчиво, потом же расцветает.
— Боже, Мирослава… — хлопает в ладоши и снова делает шаг ко мне. — Как это не поговоришь за столом?! Как это не поговоришь?! Скажи мне, ребенок, что ты думаешь насчет орхидей? Я обратил внимание, что в последнее время на похоронах очень много орхидей…
Я опешила от такой его реакции. Честно говоря, я ждала совершенно другого. Сначала укоризненный взгляд, направленный в мою сторону, потом гробовое молчание, дальше уже скупые любезности в стиле: "Ничего страшного, бизнес ведь разный бывает, не всем свадьбы устраивать". Но старший Багиров удивляет меня: подхватывает под локоть, крадя у Романа, тянет в сторону столовой.
Для остальных, судя по всему, это значит, что тоже стоило бы двигаться за нами.
Я оглядываюсь, смотрю на Рому в недоумении…
Рома смеется в кулак. Ляля прижимается к Косте и шепчет чтото тому на ухо…
Мне немного стыдно перед ней, но, кажется, статус любимой невестки она только что окончательно потеряла.
— Орхидеи — это последний тренд, прочищая горло, выдавливаю из себя, все еще волнуясь. Но я, если честно, скорее за классику.
— Каллы? — Мирон Маркович тормозит и смотрит мне в глаза. А меня распирают эмоции. Сама понимаю, что это комично, но и радость тоже взрывается фейерверком. Я так боялась неприятия, а получилось…
— Каллы, — я подтверждаю, отец Ромы уважительно кивает. Кажется, если он решит вложить деньги и открыть похоронное агенство, то составит мне огромную конкуренцию.
— Невероятно, девочка моя! Тонкий вкус и уважение к классике в твоем нелегком деле — это огромная ценность! А скажи ещё, вот эти похороны Пушина…
— Их делала я. Да, подтверждаю, гадая как он мог догадаться.
Но, кажется, он не догадался, просто спросил из любопытства.
— Господи! Ушам не верю! Рома! Рома!!! — Мирон оглядывается и зовет сына. Сын же практически давится от смеха, а я на него даже злиться не могу.
— Что, пап? — он с трудом выдавливает из себя вопрос.
— Ты привел в наш дом сокровище! Я же тебе недавно говорил, что хочу найти распорядителя похорон Пушина!
Холл заливает громкий смех младшего Багирова. У меня багровеют щеки. Что ж, у богатых свои причуды: ктото планирует свадьбу, ктото мечтает закатить вечеринку на юбилей, а ктото продумывает до мелочей свои будущие похороны. Я даже задаюсь вопросом не болен ли Мирон Маркович какойто смертельной болезнью? Но, нет, слишком уж бодрым, молодым и жизнерадостным выглядит мужчина. Скорее это способ манипулировать сыновьями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 29. Мирослава
Мы проходим в столовую, стол уже накрыт. Занимаем свои места и ведем непринужденную беседу. Я чувствую невероятное облегчение от того, что новость о моем настоящем бизнесе семья Ромы приняла так легко. Сразу же одергиваю себя: какая разница как они это восприняли, если наши отношения фиктивные и скорее всего очень скоро это все закончится.
Отец Романа со мной как всегда милый и вежливый, все его внимание обращено ко мне, изза чего во взгляде Лялечки зажигается уже привычная ревность и обида.
Ну, я думаю пришло время рассказать вам о нашем подаркесюрпризе, Мирон Макарович откладывает в сторону столовые приборы, на его лице появляется широкая улыбка. Он переводит взгляд от Ромы ко мне и обратно.
Сюрприз? — прочищая горло, переспрашивает Рома, совершенно не вдохновившись словами отца. Мне же становится любопытно, что мог придумать этот мужчина.
Да, вы с Мирой будете в восторге, подает голос Лялечка, подмигивая Мирону Марковичу.
Я бы сейчас поспорил, Костя, который за весь вечер не произнес почти ни слова, тоже вступил в разговор. Оторвался от телефона, собираясь не пропустить ни одного мгновенья предстоящего разговора. — Я бы на вашем месте сейчас бежал подальше отсюда, смеется он. — Это не тот подарок, который лично мне хотелось бы получить.
Ляля легонько бьет его по плечу, выражая свое возмущение. Недовольно ворчит, чтото шепчет ему на ухо.
В общем, отец отца поднимается изза стола, делает глубокий вдох. Специально накаляет интригу. Смотрит на нас так, словно собирается огласить нечто важное. Например, подарить нам с Ромой дом.
Я начинаю волноваться, ерзаю на стуле, не отрывая взгляд от Мирона Макаровича. От ведь от всей души сейчас старается, а мы его обманываем.
Вы с Ромой с головой в работе, времени у вас никогда нет, поэтому мы с Лялей взяли на себя смелость организовать вашу свадьбу. Она состоится через три недели.
Мужчина выдерживает паузу, я же пытаюсь осознать что он только что сказал. Рома рядом напрягается, слова отца ему не понравились, но Багиров старший даже не догадывается об этом, радостно продолжает:
Я договорился и забронировал лучший в городе гостиничный комплекс, отправил приглашения нашим бизнес партнерам, договорился с прессой и даже оплатил виллу на острове посреди океана, чтобы вы могли провести там медовый месяц. Конечно, без Лялечки я бы не справился. Спасибо, дорогая.
Правда это чудесно? хлопает в ладоши Лялечка и смеется.
Что? — спрашивает Рома, пока я пытаюсь понять шутит Мирон Макарович или нет. Все это похоже на какойто дурной сон.
Скажи что ты этого не делал, Рома определенно злится, встает со стула, чтобы быть на одном уровне с отцом, давит на того взглядом. Я все еще не могу выдавить из себя ни слова. Свадьба? Через три недели?
А чего тянуть? Вам уже давно не по двадцать лет. Я хочу еще внуков увидеть.
Отмени все, резко бросает Роман. Потом берет меня за руку. — Пошли. Ужин закончен. Сюрприз не удался. И, отец, больше не лезь в мою жизнь.
Обстановка в комнате накаляется. Рома резко дергает меня, заставляя подняться. Он с силой сжимает мою руку. До боли. Почти не контролирует себя изза злости, направленной на своего отца. Меня такая реакция Ромы тоже немного задевает. Ведь всем своим видом он сейчас демонстрирует желание не женится на мне.
Как я уже сказал: я отправил пригласительные нашим партнерам и успел договориться с прессой. Не хотелось бы огорчать всех этих людей новостью, что свадьба отменяется. Сам им позвонишь и скажешь об этом, равнодушно бросает нам в спину Мирон Макарович. Его слова заставляют Романа резко затормозить.
