Читаем без скачивания Похоронное танго (Богомол - 6) - Алексей Биргер

Но тут он сигарету достал так, небрежненько, как будто только "Парламент" и курит, другого не признает, и поспешил красивой зажигалкой щелкнуть, сперва для Татьяны, потом для себя. Распавлинил, в общем, хвост перед Татьяной по полной программе.

А она от его зажигалки прикурила и опять улыбнулась ему:

- Спасибо.

И от этой улыбки его опять слегка качнуло, будто от удара в самый лобешник, и совсем он поплыл - в глазах у него такой туман запутался, что, поди, все перед ним двоиться началось.

А она в сторону кухни кивнула.

- Надо бы там электрический чайник включить, чтобы заварить эти супы мгновенные, в стаканчиках.

- Я сделаю, - сразу отозвалась Катерина.

И на кухню прошла. А мы сидим, ждем. Не представляем толком, о чем говорить.

Молчание Мишка нарушил.

- Значит, вы теперь постоянно в наших краях обретаться будете?

- Надеюсь, - ответила она. - Но вы-то, как я вашего отца поняла, не здесь, в основном, а далеко, за Вологдой?

- Да, мы лесорубы, - сказал Мишка. - Не знаю уж, какое у вас может быть отношение к нашей профессии, но профессия хорошая, прибыльная. А главное, по мужскому характеру она. И на свежем воздухе, и сила требуется, и сразу видно, кто есть кто...

И вновь она улыбнулась ему! То есть, как я в толк взял, улыбаться собеседнику у неё давно в привычку вошло, и ничего эти улыбки не значат вроде одного из правил вежливости они получаются. Мы, скажем, темнота, только и знаем, чтобы лапами в тарелки не ходить, на что ложки имеются, или, скажем, чтобы поблагодарить за угощение, а они, которые пообтесанней, и улыбкам обучены, от которых как маслом по сердцу, и другим тонкостям. Хотя, я так рассуждаю, от этих улыбок, которые автоматом на лице выскакивают, таять не стоит. За ними что угодно скрываться может, так и так не разглядишь.

Но Мишка-то эти улыбки за чистую монету воспринимал. И, показалось мне, ей это было заметно, и чуть-чуть играла она на этом.

Итак, улыбнулась она опять и сказала:

- Я не знаю, как сейчас в России. Но в других странах профессия лесоруба большим почетом пользуется, и живут хорошие лесорубы довольно богато. В Канаде я даже как-то попала на чемпионат мира среди лесорубов. Проводятся там такие чемпионаты, и большим успехом пользуются. По лесорубному спорту, что ль, чемпионат, или как это по-русски назвать, даже не соображу толком. Там разные этапы участники проходят, и от того, какое место займешь на каждом этапе, начисляются очки, которые потом суммируются. Кто быстрее всех бревно пополам перерубит, кто ловчее колоду расколет, чтобы на две совершенно одинаковые половинки разошлась колода, кто точнее всех топор в цель метнет, кто дольше всех на вращающихся в воде бревнах удержится, и так далее. Зрелище и правда захватывающее, я сама не ожидала, что это так красиво и здорово. Все-таки, лучшие из лучших собираются, со всего мира, асы своего дела. И канадцы, естественно, и американцы, и норвежцы, и испанцы, и даже китаец с японцем выступали. Кого только не было... кроме русских. А жаль. Вас бы на этот чемпионат - вы бы, я думаю, все высшие места заняли. Только один вопрос и решался бы, кто из братьев будет на первом месте, а кто на втором.

Тут и Гришка не сдержался, хмыкнул.

- Да уж... - сказал он. - Мы бы им показали, точно.

А уж как Мишка расцвел, этого я вам и передать не могу. Честное слово, раззявился будто кот, у которого сметана с усов капает.

А тут и Катерина появилась, принесла стаканчики с этим мгновенным супом, уже кипятком залитые. А Татьяна повернулась к шкафчику, вынула бутылку водки и рюмочки, выставила на стол.

- Давайте, со знакомством... Катя, ты ещё хлеб с кухни не принесешь, и масло, из холодильника? А можно и банку ветчины консервированной открыть, если мало закуски получается.

Ну, мне, может, и странно, что она нас так обхаживает, однако ж, как говорится, бьют - беги, дают - бери. Раз кормят, то пожрать надо, на даровщинку, насчет этого у меня всегда понятие одно.

Вот мы и уселись вокруг стола, и Татьяна Мишке бутылку передала.

- Разлей, пожалуйста. Разливать - дело мужское.

Ну, Мишка от такого доверия расстарался. Так точненько на пять стопок разделил - поровну, до граммулечки - что залюбуешься.

- Ладно, - сказала Татьяна, - со знакомством и со свиданьицем... И чтобы у нас с Катериной все гладко и быстро прошло, без проблем!

Вот мы и дернули, и на горячий суп налегли. Водка хорошая была, сладкая, из этих водок с хлебной отдушкой. А я, признаться, как в туман сразу нырнул. Видно, нервы сказались и недосып. Помню еще, как вторая бутылка на столе появилась - а потом ровно ухнул куда-то. Со мной такое происходит. Когда организм отдыха требует, я в любом месте могу уснуть, в секунду. И даже от водки это не очень зависит. Конечно, как выпьешь, так и глаза легче слипаются, но я и стрезва могу взять и отключиться. Зинка иногда посмеивается: вроде, только что, перед телевизором сидя, мнениями о фильме обменивались, а я уже в кресле похрапываю, и только подъемным краном меня поднимешь. Случалось и в бане засыпать, и на огороде, после перегрузок всяких, которые по жизни бывают.

В общем, вот так я и провалился в беспамятство. А очнулся от того, что кто-то меня трясет. Я глаза открыл, увидел над собой Зинку и решил, что я дома. Потом сообразил, что не дома я, а где-то еще, но вот где именно, в голове некоторое время не складывалось. На кровати на мягкой лежу, комната ольхой отделана, под фигурный профиль прогнанной, в окне - косой свет вечернего солнца.

- Ух ты! - говорю я. - Это что ж со мной такое? И сколько ж я проспал?

- Да часов шесть, - засмеялась Зинка. - Как упал, так тебя Григорий с Михаилом сюда перенесли. Ты, говорят, даже не воспринял, что тебя транспортируют. А потом уж за мной и Константином сходили, на помощь призвали.

- На какую помощь? - не понял я. - Меня, что ль, в чувство привести и домой переволочь?

- Да нет, с этим бы они и сами справились. Стол готовить, вот за какой помощью.

- Какой такой стол?

- А такой, - объяснила Зинка, - что у нас тут пир горой затевается. После того, как ты упал, они ещё приняли, да и постановили хорошую посиделку устроить, навроде прощального ужина. В складчину, понимаешь. Татьяна сперва хотела сама все оплатить, но наши сыновья, они ведь гордые, уперлись: нет, нельзя, мол, чтобы женщина сама за все платила! Ну, и скинулись, и отправились они в магазин, а по пути домой завернули, чтобы меня и Костю призвать. Я как их увидела, так чуть не упала. Надо же, говорю, приехали, радость какая! А отец, говорю, ещё в городе, то-то и он обрадуется, когда вернется! А они ржут, ровно жеребцы необъезженные: не в городе, говорят, батя, а на Дальнем Хуторе спит, храпака на счетчик наматывает. Вы с Константином, говорят, собирайтесь, а мы сейчас до магазину, потом до бабы Шуры, потом назад, в большой дом, через самогонщиков. А Константин, говорят, неплохо бы, если б завернул по пути до Иноземца или у кого там ещё рыбка может быть копченая. И, вроде, ты писала нам, что Стаська с Вовкой собирались корову забивать, и что, может, до нашего приезда солонина у них ещё останется, а мы-то приехали раньше, чем хотели, так у них бы мясца перехватить. И Константина по спине от радости похлопывают, а он им по спинам стучит. Ладно, говорю, заверну за солониной, только, говорю, мясо сейчас дорогим стало, и даже Стаська с Вовкой цену ломят. Хоть и не так ломят, как прочие, но, все равно, солонину у них меньше, чем по сорок рублей не вынешь, а за копченое мяско - ну, как окорок заделанное - и вовсе по пятьдесят хотят. А они опять в ржачку. Порядок, говорят, мамка, мы при деньгах сейчас, а иногда и отдохнуть надо, себя побаловать. Ну, выдали мне с Константином сто пятьдесят рублей, на мясо и рыбу, и дальше помчались. А мы прошлись, я уж Константину велела в переговоры не вступать, только силой быть носильной, а весь торг я вести буду. Ну, и сторговала на сто пятьдесят рублей по полтора кило солонины и этой, ветчины говяжьей - ну, то есть, понимаешь ведь, что ветчина, она только свиная бывает, но я имею в виду, что Стаська с Вовкой по ветчинному рецепту говядину коптили - и рыбы взяла, горячего копчения, двух лещей и двух щук, и ко всему этому придачу восемь яиц, свежеснесенных, и банку сметаны, и ещё по банке сладких перцев красных и помидоров с луком выцыганила. Это уже, понимаешь, у бабки Поли, у соседки Стаськи с Вовкой. Она ведь хорошо консервы закатывает, а я ей говорю, да чего тебе оставшиеся банки с прошлого года беречь, сейчас новый урожай пойдет, а у нас хоть не пропадут. Ну, отдала по три рубля банку, только банки пустые просила назад принести, с банками всегда у всех напряженка, сам знаешь. Вот за яйца она, конечно, по городскому содрала, не уступила, но её яйца и стоят того, крупные, как гусиные почти, и с таким ярким желтком всегда, что глаз радуется. Сметану зато подешевле взяла, это ещё у Стаськи с Вовкой.. А лук зеленый у нас свой, так, думаю, салат из яиц, зеленого лука и сметаны - это ж любому столу украшение. В общем, добрались сюда, нагруженные, почти сразу после нас и Григорий с Михаилом привалились. А мы тем временем и с Татьяной, и с Катериной познакомились. То есть, с Катериной-то мы, вроде, знакомы были, но все равно, можно считать, познакомились, ведь я её двенадцатилетней девочкой знала, а взрослая она мне - как новый человек, незнакомый. Вроде, ничего обе девахи, Конечно, Татьяна - другого полета птаха, хотя и с ней можно детей крестить, а Катерина не сильно-то изменилась, и жаль, что она рядом с нами жить теперь никогда не будет. Ну, стол мы накрыли, все приготовили, настала пора и тебя будить, потому что ты у нас главное действующее лицо получаешься.