Мальчик! – обратилась она уже ко мне. – Только не подумай, что мне тебя жалко; я уже давно разучилась жалеть кого-нибудь кроме себя самой и, разве что, Бегемота. И все же, и он (кивок на инквизитора), и его ближайшие прихвостни знали, что выпуская тебя из убежища, отправляют на неминуемую смерть. Ты бы умер в любом случае. Нет ни одной нити реальности, где бы ты остался жив, выйдя из здания учебного корпуса. А ведь их сотни! И князь не мог об этом не знать! Даже с его теперешней силой он видит будущее хуже меня!
Я не стал уточнять так это или нет, потому что я и верил на этот раз Елене, и видел, как едва заметно, но, все же, ссутулился Юрий Иванович. Но это было не и не принципиально, потому что я совсем недавно я услышал еще один визг капибары (раз услышав, его уже ни с чем не спутаешь), и на этот раз это был крик о помощи.
Насколько я мог судить, я вернулся к тому месту, где раньше было окно, еще недавно бывшее моим наблюдательным пунктов. Не случайно ведь меня туда так тянул ставший призрачным амулет. Не обращая внимание на пустые разговоры замшелых от прожитых веков Иных, я брел сквозь вязкое ничто, пока не уперся в ничто непреодолимое. Руки зашарили по упругой субстанции в поисках слабых мест или, хотя бы, неоднородностей, но – тщетно. Я попытался поднять свою тень, но сразу же понял, что теперь это невозможно – тень здесь была ничем. А потом по ушам снова резанул полный боли визг товарища. Я понял, что его источник находится немного в стороне от моей правой руки. Не справа, нет; здесь не было ни верха, ни низа, ни лева, ни права – здесь был только я. И я начал делать то, что умел лучше всего – я начал методично, но мощно бить в упругую преграду
Нанося удар за ударом, контролируя дыхание и расход сил, я слушал перепалку ведьмы и инквизитора. Теперь она щедро разбавлялась звуковыми и даже световыми спецэффектами. Видимо, инквизитор не решался атаковать, пока я был рядом, и теперь его уже ничего не сдерживало.
Внезапно пришло понимание того, что преграда начинаем проминаться в месте ударов. Воодушевившись, я принялся серийно бить обеими руками, стараясь углубить и расширить формирующуюся выемку. Сквозь шум дыхания и звуки битвы за спиной я, вроде бы, начал слышать какой-то шум еще и спереди! От этого открытия у меня словно открылось второе дыхание! Я замолотил руками со скоростью швейной машинки, и это принесло-таки результат! При очередном ударе кулак встретил на своем пути незначительное препятствие, пробил его, и рука по самое плечо провалилась в пустоту! Именно тогда я с восторгом осознал, что пустота это далеко не ничто! Это гораздо лучше! В дыру размером чуть больше моего кулака проникли свет и звуки! И то, и другое порадовало! Во-первых, можно было снова попытаться поднять свою тень, а во вторых стало слышно, как Игорь хриплым голосом командует отход, говоря, что он и Белый останутся этот отход прикрывать.
- Они добили ведьминых питомцев, и активизировалась следующая линия обороны! – снова вслух прошептал я.
- И это еще цветочки! – выкрикнула из-за спины ведьма. Она еще что-то кричала, но звуки ее голоса потонули в шуме двух битв.
С пятого или шестого раза мне удалось поднять тень и войти в Сумрак. В нем ничто было уже не таким страшным и всепоглощающим, а преграда таяла от ударов гораздо сильнее. В расширившееся отверстие уже можно было просунуть голову, чем я немедленно и воспользовался!
Увиденное меня не обрадовало. Три изорванные взрывами и клыками наших «трансформеров» мертвые кошки, хромая, надвигались на группу обессиленных Иных. В это время из-под земли вылезла плоская кошачья лапа. Даже сплющенная до толщины человеческого пальца мертвая тварь рвалась атаковать живых.
Еще не понимая, можно ли тут хоть чем-то помочь товарищам, я нырнул назад в бывшую избушку, одновременно выпадая из Сумрака. Этот негодяй здорово попил из меня силы. Пришлось расширять ход без допинга, в классической ударной манере, находясь в уже порядком поднадоевшем ничто.
Инквизитор с ведьмой воевали все громче и эффектнее и уже без разговоров. Видимо, их сосредоточенность на процессе и силы тоже были не беспредельны. Стоило мне так подумать, как ведьма снова нарушила молчание!
- А вот и последний гость объявился! Приступаем к последнему акту нашей пьесы!
7.5
Я пьесу досматривать не собирался, поэтому даже не стал оборачиваться, а ударил несколько раз, выдохнул, чтобы стать поуже, и полез в драку вперед головой!
За пределами моей недавней камеры оказалось так светло, что какое-то время мне пришлось моргать, привыкая к яркому дневному свету. Но и это время не прошло даром: я услышал голос Сергея Петровича! Ушлый доцент прекратил отсиживаться в стороне и влез-таки в драку! Получалось, что я прибыл уже практически к шапочному разбору. Из ругани доцента я быстро понял, что сначала он пытался просто чутко руководить битвой, но, осознав, что его войско устало и деморализовано, засучил рукава и начал закручивать нежить в бараний рог.
- Что-то пробило меня на идиомы, - уже привычно вслух пробормотал я, - быть дождю!
Дальше я ничего ни подумать, ни сказать не смог, потому что я – скотинка однозадачная. Особенно, когда дело касается драки – ей я отдаюсь весь, без остатка!
Пока Сергей Петрович окутанными непроглядной черной дымкой руками откручивал голову третьему по счету зомби, плоская нежить, вытянувшись в длину и извиваясь, словно змея, уже подползала у нему вплотную. Другие Иные уже били по ней всем, чем еще могли, а Игорь с Белым уже бежали к доценту на выручку, но явно не успевали. А я был ближе, и я успел!
Схватив зверюгу за самый кончик хвоста, я потянул его на себя, что было сил, но лишь посеменил вслед за ползущим зомби.
Тем временем Сергей Петрович открутил, наконец, третью голову и швырнул ей в моего подопечного. Оглушенный зомби приостановился, видимо, считая звездочки, кружащиеся у него перед мордой.
- Не робей, Сергеев! – сказал мне доцент, подходя и обеими руками беря меня за кисти намертво вцепившихся в хвост рук. – Эта тварь тебя не должна тронуть! Делай, как я! А я пока сделаю, как ты!
Хитро подмигнув, он подбежал к разбитому окну избушки (так выглядел мой лаз с этой стороны), молодецки подпрыгнул и лихо
