А Ленкорион рассматривал свой отряд спокойно и уверенно, будто ничто особенного и не произошло. Ну, нагрубил ему эльф, Вождь тут же приказал его повесить. Все нормально, говорить не о чем, так и должно быть. Вождя, поняли эльфы, заботило совершенно другое... И вождь, благосклонно, решил поделиться своими мыслями и планами.
- Я хочу напомнить вам, что вы дети древнейшего народа, - вот так, несколько высокопарно, но лестно для тех, кто его слышал, начал Ленкорион. - Прекрасные леса, прохладные реки и бескрайние поля - все это принадлежало вам, эльфам. Проявив невиданную хитрость и жестокость, люди, гномы и гоблины захватили все эти богатства земли, заставили нас, древний и мудрый народ служить им. Но это не могло длиться бесконечно. Настал час, когда мы сможем вернуть свою свободу, свое былое могущество...
Несильный ветерок, который шевелил листвой, утих, и, казалось, не только эльфы, но и деревья, окружающие поляну, внимательно ловят каждое слово вождя.
Белироган, который к этому времени очнулся, таращился широко открытыми глазами, то на своих товарищей, то на Ленкориона, пытаясь сообразить, что происходит, но ничего сообразить не мог. Потом, когда Олькондор накинул ему на шею петлю, сообразил самое главное: его хотят повесить.
- Не надо! - закричал он. - Не надо!
- Тихо! - цыкнул на него Олькандар, - не мешай вождю говорить.
Ленкорион услышал крик Белирогана. Он прервал свою речь, повернулся, недовольно посмотрел на Олькандара.
- Ты еще не повесил его? - удивился Вождь.
- У меня все готово, - стал оправдываться тот. - Сейчас заброшу веревку на дерево, и все.
- Не надо! - продолжал вопить Белироган. - За что!?
- Он не понимает за что, - Вождь грустно улыбнулся. - Это плохо. Надо объяснить этому эльфу... Как его там зовут?.. - Ленкорион хорошо знал, как зовут "этого эльфа", но решил дать понять остальным, что такую мелочь, как имя каждого из них, Вождю знать не обязательно.
- Белироган, - подсказал Олькандар.
- Объясни этому эльфу, которого зовут Белироган, что старшим грубить нельзя. Хорошо объясни, чтобы понял и запомнил. Потом повесишь.
- Когда у эльфа на шее петля, он все понимает очень быстро
- Я понял! - закричал Белироган. - Я понял и стану полезным. Не надо меня вешать!
- Х-мм, - Ленкорион испытующе посмотрел на приговоренного. - Ты уверен, что понял?
- Уверен! - Белироган попытался снять с шеи петлю, но Олькондор не дал ему это сделать. - Уверен, - еще громче закричал Белироган. - Клянусь Священной Олеандровой рощей и многоцветным мостом радуги! Я все понял. Не надо меня вешать!
- Сегодня такой важный день... - Ленкорион внимательно оглядел свой небольшой отряд, как бы хотел убедиться, что они тоже все поняли. - Хочется быть добрым... Хорошо, я решил помиловать тебя, Белироган. Олькондор, сними с него веревку.
Вот так Вождь снова удивил всех. И порадовал. Он не стал казнить Белирогана.
А Ленкорион больше не смотрел, ни на помилованного, ни на своего адъютанта.
- Я уже сказал вам, что сейчас наступил наш звездный час: мы, эльфы, можем вернуть былую свободу... - продолжил он свою речь.
Ленкорион напомнил о предопределении эльфов, стать владыками всей земли. Затем плавно перешел к рассказу об отряде Каланта, о неисчерпаемых сокровищах, что хранятся в башне дракона, и о том, как они, эльфы, сумеют завладеть этими сокровищами. И нарисовал картину жизни будущего государства, основателями которой они станут...
Ленкорион говорил негромко, но каждая его мысль, находила отклик у членов небольшого отряда. Все-таки эльф, даже если он на время оторвался от своего леса, и жил в городе, все равно остается эльфом.
- Мы восстановим былое величие нашего народа, вернемся к древним священным обычаям. К нам возвратится наша царица, прекрасная и вечно молодая Эльсениор. Это будет царство свободных и независимых эльфов. Эльфы станут жить в довольстве и уделять свое время наслаждениям. Каждый будет настолько свободен, насколько он этого захочет, и владеть не менее чем тремя рабами. А вы, как основатели нового государства, будете пользоваться особым почетом и привилегиями. Привилегиями будут пользоваться также ваши потомки. Вас ждет великое будущее в великом царстве эльфов.
Вот так закончил свою речь заведующий канцелярией бургомистра, а в будущем, вполне возможно, Великий Вождь всех эльфов.
С общего согласия, отряд отправился в путь на рассвете, когда жители Геликса еще спят. Впереди, на могучем сером Фамогусте, ехал славный рыцарь Калант по прозвищу Сокрушитель Троллей. Он был без шлема, все могли лицезреть его молодое мужественное лицо и решительные карие глаза. На рыцаре, был короткий голубой камзол с костяными пуговицами, просторные, не стесняющие движения ярко-розовые брюки и неизменные красные полусапожки с блестящими стальными шпорами. Слева на поясе красовался тяжелый меч Калибур, а правой рукой он придерживал боевое копье. Кристалл Мультифрита на вершине копья был укрыт от посторонних глаз чехлом, который вечером соорудил монах. Шлем, щит и доспехи рыцаря, а также нехитрое имущество, которое он пожелал захватить с собой, лежали в экипаже, который следовал за ним.
Хромой каретник Шовкр выдал Бурксту лучшее из того, что имел. Это была не повозка, и, во всяком случае, не телега. Из уважения к Ордену, Шовкр, в погашение своего долга, совершенно бескорыстно, передал монаху во временное владение лучшее свое творение: что-то вроде открытой кареты с мягкими сидениями для четверых, специальным местом для кучера, и большим закрытым кузовом, где можно было разместить багаж. Кузов этот, как нельзя более, пришелся кстати: вместе с доспехами рыцаря в него погрузили все съестное, и десяток больших кувшинов пива, что прислал Гонзар Кабан. А, кроме того, Хозяин таверны достал где-то для принцессы большой пакет халвы. "Самая лучшая зарубежная халва, - сказал Кабан. - С орехами и изюмом. Такую халву делают какие-то хитрые иностранцы на дальних островах и едят ее только самые знатные деспоты". Буркст прихватил несколько шерстяных одеял. Здесь же находились и две большие сумки набитые всякой всячиной, принадлежащей магу и монаху.
Развалившись на мягких подушках сидения, в экипаже удобно устроился Великий Маг Мичигран. Он надвинул на глаза шляпу, закутался в широкую мантию и подремывал. Перед дальней дорогой и опасной битвой, маг решил расслабиться, набраться сил и энергии. Кроме того, он не хотел, чтобы его увидел кто-нибудь из многочисленных приятелей, который мог совершенно случайно оказаться в это время на улице. Рядом лежал неизменный посох, незаменимый его помощник во всех магических и некоторых не магических действиях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
