Джеймс Бонд смертельно устал от него. Он сказал, что точка зрения мистера Креста кажется ему чересчур упрощенной и даже, он бы сказал, наивной. Далее Бонд заметил, что доводы мистера Креста напомнили ему одну довольно остроумную байку об американцах.
— Хотите послушать ее? — спросил он.
— Разумеется.
— Все потому, что Америка от детства сразу перешла к старости, миновав стадию половой зрелости.
Мистер Крест задумчиво посмотрел на Бонда. Наконец он произнес:
— Что я могу сказать, Джим? Довольно тонко подмечено. — Прикрыв глаза веками и подняв подбородок, он повернулся к жене. — Кажется, ты согласна с Джимом, а, сокровище? Я припоминаю, как ты однажды сказала, что в американцах есть что-то от детей. Помнишь?
— О, Милт, — глаза Лиз Крест стали страдальческими. Казалось она прочла свой приговор. — Как ты можешь говорить так? Ты же знаешь, что я, не подумав, сказала один раз о комиксах в газетах. Конечно же, я не согласна с Джеймсом. Во всяком случае он только пошутил. Это ведь шутка, правда, Джеймс?
— Конечно, — ответил Бонд. — Я пошутил, точно также, как пошутил мистер Крест, сказав, что Англии нечем гордиться, кроме руин и королевы.
Милтон Крест по-прежнему, не отрываясь, смотрел на жену. Он проворковал свистящим голосом:
— Чушь, мое сокровище. Почему ты так нервничаешь? Конечно, я пошутил. Он сделал паузу. — Но я запомню это, сокровище, я обещаю тебе помнить это долго.
По оценке Бонда мистер Крест уже влил в себя около бутылки спиртного, преимущественно виски. Он решил, что если американец в ближайшее время не свалится сам, придется помочь ему. Дать в челюсть, один раз, но крепко.
Теперь Фидель Барбе получал свою порцию.
— Когда я впервые увидел твои острова на карте, Фидо, то решил, что ее просто засидели мухи. — Мистер Крест хихикнул. — Даже попробовал сколупнуть мушиное дерьмо ногтем. Потом я немного почитал о них и убедился, что мое первое впечатление было верным. Они ни на что не годятся, признайся, Фидо. Удивляюсь, как умный парень, вроде тебя, может жить здесь. Разве это жизнь попрошайничать на пляже. Правда, я слышал, что кто-то из вашей семейки настрогал больше сотни ублюдков. Может поэтому тебе нравится здесь, а, шалун? — Крест понимающе осклабился.
Фидель Барбе ответил спокойным голосом:
— Это мой дядя Гасток. Его в нашей семье осуждают. Он сильно подорвал наше семейное состояние.
— Как, как, семейное состояние? — Милтон Крест подмигнул Бонду. — Из чего же оно состоит? Из ракушек каури?
— Не только из них. — Столь беспардонная манера американца была Фиделю Барбе в новинку. Он смутился. — Мы неплохо заработали на черепаховой кости и перламутре лет сто назад, когда они были в цене. Но главным нашим бизнесом всегда была копра.
— Ага, а на плантациях вкалывали ваши семейные бастарды. Кстати, неплохая идея. Надо будет и мне завести нечто подобное в моем семейном кругу. — Он взглянул на жену. Уголки его резиновых губ опустились еще ниже. Но прежде, чем он успел произнести очередную грубость, Бонд, отбросив стул, резко встал и вышел из салона на корму, плотно задвинув за собой дверь.
Спустя минут десять он услышал сзади крадущиеся шаги. Бонд обернулся. Со шлюпочной палубы по трапу спускалась Лиз Крест. Она подошла к нему и произнесла вымученным голосом:
— Я сказала, что иду спать, но по пути решила зайти сюда и спросить, может вам что-нибудь нужно. Боюсь, я не слишком гостеприимная хозяйка. Вам удобно спать здесь?
— Да, я всегда предпочитаю свежий воздух. А кроме того, мне нравится смотреть на звезды. Никогда раньше не видел столько звезд.
Она живо откликнулась, словно обрадовавшись его словам:
— А я больше всех люблю пояс Ориона и Южный Крест. Знаете, в детстве звезды казались мне настоящими дырочками в небе. Я думала, что весь мир накрыт большим черным покрывалом, за которым вселенная наполнена ярким светом. А звезды — это обычные дырочки в покрывале, пропускающие лучики света. У детей всегда бывают ужасно глупые мысли. — Она подняла на Бонда глаза, и он увидел в них затаенную тревогу: она боялась получить в ответ грубость.
Он сказал:
— Наверное, вы были правы. Нельзя же верить всему, что говорят ученые. Они всегда стремятся сделать этот мир скучным. Где вы провели детство?
— В Рингвуде на юге Гэмпшира. Там прекрасные места для детей, очень красивые. Как бы я хотела когда-нибудь вернуться туда хоть ненадолго.
— Ну, с тех пор утекло много воды. Скорее всего, вам покажется там скучно, — рассудительно заметил Бонд. Она протянула руку и тронула его за рукав.
— Пожалуйста, не говорите так. Вы не понимаете… — В ее тихом голосе послышалось отчаяние. — Я больше не могу, я хочу жить, как все остальные люди — обычные люди. Я имею ввиду… — Она нервно рассмеялась. — Вы не поверите, как я мечтаю поговорить, просто поговорить с кем-нибудь похожим на вас. Даже этого я лишена… — Она внезапно схватила его за руку и сильно сжала ее. — Простите меня. Мне захотелось пожать вам руку. А сейчас я иду спать.
Сзади послышался вкрадчивый голос. Он был нетвердым, но тщательно выговаривал каждое слово, отделяя его от следующего.
— Ну, ну. Как вам это понравится? Поцелуи и объятия с моим водолазом. В проеме двери салона, вцепившись за притолоку, стоял мистер Крест. На фоне света черный силуэт с широко расставленными ногами и поднятыми руками сильно смахивал на бабуина. Из-за его спины тянуло холодом. Мистер Крест шагнул вперед и мягко задвинул за собой дверь.
Джеймс Бонд тоже сделал шаг навстречу, прикидывая расстояние до солнечного сплетения американца. Расслабив мышцы, он сказал:
— Не торопитесь с выводами, мистер Крест. И попридержите свой язык. Вам очень повезло, что сегодня вечером вы еще не получили трепку. Так что не испытывайте судьбу. Вы пьяны. Идите проспитесь.
— Ого! Вы только послушайте этого наглого юношу. — Мистер Крест повернул мертвенное в лунном свете лицо к жене. По-габсбургски презрительно оттопырив нижнюю губу, он вытащил из кармана серебряный свисток и покрутил им на цепочке. — Этот парень совершенно не оценивает ситуацию, не так ли, сокровище? Ты ему, наверное, еще не успела сообщить, что я держу тех ландскнехтов на баке не для мебели? — Он повернулся к Бонду. — Сынок, еще шаг, и я дуну вот сюда, один раз. И знаешь, что будет? Будет «раз-два взяли» мистера проклятого Бонда и… — Он махнул рукой в сторону моря. — Человек за бортом! Ужасное происшествие. Мы возвращаемся и начинаем искать, и ведь находим тебя, парень. Совершенно случайно находим и проезжаем прямо по твоей башке двойными винтами. Заверяю тебя в этом. Какое несчастье приключилось с этим приятным парнем Джимом, мы все его так любили! — Мистер Крест покачнулся. — Ты все понял, Джим? Окей, значит мы снова друзья и пойдем баиньки. — Открыв дверь салона, он снова повис одной рукой на притолоке, а другую протянул к жене и медленно согнул указательный палец.
— Иди сюда, сокровище. Время спать.
— Да, Милт. — Широко раскрытые испуганные глаза покосились на Бонда. Спокойной ночи, Джеймс. — Не дожидаясь ответа, она нырнула под рукой мужа и почти бегом ринулась через салон.
Мистер Крест поднял руку.
— Не принимай близко к сердцу, приятель. Не обижайся на меня, ладно?
Бонд молчал. Он пристально смотрел мистеру Кресту в глаза. Тот неуверенно рассмеялся и пробормотал: — Ну, тогда окей. — Отступив, он задвинул за собой дверь. Через окно Бонд видел, как американец, покачиваясь, двигается по салону, выключая свет. Затем в глубине темного коридора мелькнул проблеск из двери капитанской каюты и тут же погас.
Джеймс Бонд пожал плечами. Боже, что за человек! Он облокотился на борт и стал смотреть на звезды над фосфорисцирующей кильватерной стру?й.
Через полчаса, когда Бонд, приняв душ в ванной на баке, готовил себе постель из ворсистых диванных подушек, тишину тропической ночи разорвал короткий пронзительный крик. Кричала Лиз. Бонд опрометью пронесся через салон и по темному коридору. Лишь дотронувшись рукой до двери капитанской каюты, он пришел в себя. Из-за двери доносились всхлипывания девушки и перекрывающее их невнятное журчание голоса мистера Креста. Бонд убрал руку с щеколды. Проклятье! Ему-то что за дело? Если жена терпит издевательства мужа и не разводится, какой прок ему разыгрывать из себя сэра Галахада[49]? Бонд медленно побрел назад по коридору. Когда он шел через салон, его нагнал второй крик, на этот раз не такой отчаянный. Бонд, не останавливаясь, вышел на корму, разделся, и лег в свою постель. Он постарался сосредоточиться на мягком урчании дизелей. Почему у нее так мало силы воли? Или дело в ином? Может, женщины готовы терпеть от мужчин все, кроме равнодушия? Его мозг отказался развивать дальше эту мысль, погружаясь все глубже и глубже в сон.
