Василиса Тихоновна. Через полчаса захожу в комнату сидит. Еще через час захожу опять сидит. В той же самой позе! Подошла, дотронулась до него а его там нет! Шлем пустой! Представляешь?
Афанасий Павлович. Ну, может быть, можно предположить первое, что произойдет в этом мире, из него наверняка исчезнет милосердие, а так же жалость и раскаяние; очевидно, потеряет цену добродетель; люди могут перестать совершать великодушные поступки; утратят смысл высокие идеи и цели; умрет поэзия, а с ней и любовь; как во время войны, обесценится жизнь или, во всяком случае, потеряет некий только ей одной присущий смысл; улетучится вдохновение, а с ним остановятся движение мысли и технический прогресс; зато наверняка проявят себя в полной мере неожиданные болезни!
Василиса Тихоновна. Потом точно так же он откуда-то взялся: как ни в чем не бывало встал от своего компьютера. Ужас какой-то! Пришлось компьютер снова перетащить на кухню, чтобы он был под наблюдением!
Афанасий Павлович. Будут происходить злополучные смерти близких! Наверняка станет рождаться много злых детей! Исчезнет стыд! Из случайностей будут происходить только самые худшие! А наиболее страшное из того, что я смог бы, наверное, предположить может быть, перестанут умирать смертельно больные люди!.. Василиса, эта ваша старушка ведь так и не умерла?
Василиса Тихоновна(она услышала). Нет.
Афанасий Павлович. Вот видишь!
Василиса Тихоновна. Афанасий! Вдруг он и в САМОМ ДЕЛЕ начал покидать этот мир?
Афанасий Павлович(в ужасе). КТО?!
Василиса Тихоновна. Димка!!! Может быть, еще тарелочку?..
Афанасий Павлович. Скоро я пополам тресну, Василиса, от этого твоего борща!
Василиса Тихоновна. Не ешь! Никто тебя не заставляет!
Афанасий Павлович. А хочется!
Василиса Тихоновна. Тогда молчи.
Афанасий Павлович. ПОСМОТРИ, ЧТО ТЫ СО МНОЮ СДЕЛАЛА! (Встает из-за стола толстый, неповоротливый.) А ведь никакой другой жизни у меня больше нет: ни жены, ни дочки ничего. Как будто и не было никогда! Зачем, спрашивается, жил? Зачем столько мучился? Остались какие-то ложные, как мог бы сказать экс-Пономарев, воспоминания. Ну, ходил… несколько раз поднимался на четвертый этаж там живут какие-то совершенно чужие мне люди!!! Говорят, въехали после пожара. Значит что, был пожар? А до пожара что было?.. А до пожара, оказывается, тоже жили совершенно чужие люди! Представляешь? В моей квартире!!! А я, зная это, совершенно ничего поделать не могу! Не пойдешь же в самом деле в милицию ни документов, ни свидетелей, НИ-ЧЕ-ГО! Все исчезло! Буквально все совершенно! А внутри зачем-то осталось… Как заметил когда-то Паскаль: «Человек это мыслящий тростник». А я бы от себя еще и добавил: «заплывший жиром!» Если когда-нибудь Бог в самом деле решит покинуть этот мир, то все-таки самое страшное из того, что в нем может произойти, это то, что люди ПЕРЕСТАНУТ ЗАБЫВАТЬ!!!
Василиса Тихоновна. Зато у тебя теперь красивая жена, Афанасий это раз! На работу тебе не нужно ходить это два. Ты профессор, хотя и пальцем не ударил для того, чтобы защитить диссертацию, это три. Денег в семье, как говорится, куры не клюют четыре. Несколько раз в неделю мы с тобой обедаем в лучших ресторанах города это пять! Пожизненное освобождение от сборов шесть! Театры, концертные залы, филармония все для тебя. Может быть, тебе еще и девочек привести?..
Афанасий Павлович. Каких девочек? Что ты плетешь? Если бы ты знала, как мне хочется хоть раз ее увидеть!
Василиса Тихоновна(она опять услышала). Кого?!
Афанасий Павлович. Мою дочь! (Вновь погружаясь в тарелку с борщом. Вдруг.) Господи, Василиса, как же я тебя иногда ненавижу!!!
Василиса Тихоновна. Такого, как ты сейчас, Афанасий, мне любить тоже, пожалуй, очень трудно. А ненавидеть не за что. Приходиться жалеть… И вновь ждать.
Афанасий Павлович. Я зомби, Василиса. Глупый обыкновенный русский зомби! А разве тебе самой никогда не хотелось бы вернуться обратно, в эту чертову комнатушку на самой окраине?..
Василиса Тихоновна молчит, кусая губы.
Из комнаты выходит Димка с заметно беременной Маринкой.
Димка. Чего, ма, вы опять ссоритесь? Пусть забирает свой борщ и идет доедать к себе в комнату! Пока мы жили в однокомнатной, это еще можно было как-то терпеть. А теперь пусть проваливает. Но вообще-то, ма, нужно что-то придумать: не можем же мы всю жизнь жить в одной квартире с Афанасием Павловичем! Пусть она даже теперь и трехкомнатная!
Афанасий Павлович. Вот, полюбуйтесь я всегда говорил: главная Его цель оторвать человека, особенно подростка, от жизни, чтобы он перестал замечать, что в ней есть элемент идеального, а видел бы одно только… А ведь когда-то в далекие счастливые времена, чтобы учиться, я работал в университетском гардеробе и жил в студенческом общежитии! И МНЕ ЭТОГО ХВАТАЛО! Вот бы теперь вернуться обратно в гардероб!
Василиса Тихоновна. Ну да, вернешься ты, пожалуй, в гардероб, как же! А вот я иногда жалею: все-таки зря мы тогда не приняли В ПОЛНОЙ МЕРЕ предложения Александра Ивановича!.. Может быть, все-таки стоит об этом подумать?..
Маринка(вдруг срывается в крик). А я бы обязательно вернулась в гардероб!!! Потому что не нужно мне это ваше вечное счастье, которое вы собрались тут устроить! Я хочу страдать, хочу иметь нормальных детей, хочу любить, прекрасно зная, что все это когда-нибудь кончится. И, самое главное, я очень хочу однажды умереть. А не мучиться вроде этой несчастной больничной старушки! Мне не нужна, как в Игре, вечная жизнь! Я ХОЧУ ИМЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ВСЕ ЗАКОНЧИТЬ ТОГДА, КОГДА САМА ТОГО ЗАХОЧУ! ВО ВСЯКОМ СЛУЧАЕ, Я ДОЛЖНА ЭТУ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОСТОЯННО ЧУВСТВОВАТЬ! И НИКТО СЛЫШИТЕ? НИКТО НЕ ИМЕЕТ ПРАВА У МЕНЯ ЕЕ ОТОБРАТЬ! И У МОЕГО БУДУЩЕГО РЕБЕНКА ТОЖЕ!
Димка. Кстати, ма, звонили Маринкины родители. Им тоже необходимо расшириться. Они обещают за это бросить пить. Хватит тебе, в самом деле, все время комбинировать для чужих!
Василиса Тихоновна. Мне за это деньги платят вообще-то! У них, кажется, комната в центре и еще что-то за городом, да? Не знаешь, приватизированное? Нет? И кто прописан? Ну хорошо, потом поговорим. Я что-нибудь соображу.
Звонок в дверь. Василиса Тихоновна идет открывать.
Кто?
Голос за дверью. Не узнаешь? Это я.
Василиса Тихоновна. Кто я?
Голос за дверью. Ну я. Ты в самом деле не узнаешь меня, что ли?
Василиса Тихоновна. Как будто нет.
Василиса Тихоновна открывает дверь. За ней на пороге стоит Солдат-предатель с большущей винтовкой наперевес.
Солдат-предатель. Привет, милая! Ну вот, значит, я к тебе и пришел. Хочу теперь и я тут у вас немножко оттянуться!
Василиса Тихоновна. Как? Вы сказали «оттянуться»?
Солдат-предатель. Ну да. Ты же к нам шастала? ЗА ГРИБАМИ? А теперь, стало быть, моя очередь!
Афанасий Павлович. Василиса, кто это?!
Василиса Тихоновна. Я… не знаю.
Солдат-предатель. Врешь, милая.
Афанасий Павлович(Василисе Тихоновне). Может быть, стоит вызвать милицию?
Василиса Тихоновна. Погоди.
Афанасий Павлович. Нет, лучше все же, пожалуй, психиатрическую. Ты же видишь, товарищ явно не в себе! А еще этот у него… пулемет!
Василиса Тихоновна. Дурак. Это восьмизарядная автоматическая винтовка!
Афанасий Павлович. Звони Володарскому! А я буду его отвлекать! Черт, забыл, как это следует по ихнему, военному этикету?.. (Солдату.) Вы, извините, товарищ, из какой части будете? Не желаете ли чайку? (Задрожавшими руками расставляет на столе чашки.)
Солдат-предатель. Чайку? Отчего ж нет? Отнюдь! (Садится к столу, зажимает между колен винтовку. Не спускает пылающих взглядов с Василисы Тихоновны.)
Афанасий Павлович. Располагайтесь.
Солдат-предатель. Уже расположился.
Василиса Тихоновна(лихорадочно шарит по кухонному столу). Куда же я сунула его новый телефон?
Афанасий Павлович. Хрен с ним, с новым телефоном, звони прямо в диспансер! Там должен быть кто-нибудь дежурный!
Василиса Тихоновна. А откуда, ты думаешь, мне знать номер этого диспансера?!
Афанасий Павлович. Ищи в справочнике!
Василиса Тихоновна(хватает и листает телефонный справочник). Диспансер районный психиатрический… (Смотрит на Солдата-предателя, тот пьет чай и участливо ей кивает. Наконец, находит нужную запись и набирает телефонный номер.) Занято!
