— Со мной тоже никогда не случалось ничего подобного. Обычно я вполне владею собой.
— Позволь мне разобраться с тем вопросом, я о мэре. Я постараюсь сделать все как можно быстрее и вернусь. Скажи, что будешь ждать меня за нашим столиком.
— Я буду тебя ждать, — ответила Венера.
— Хорошо.
Он поцеловал ее быстро и крепко, а потом неохотно пошел в ресторан.
Глава тринадцатая
О лишенные секса уровни Подземного мира. Да что же с ней такое? Ведь все шло просто замечательно. Она развлекалась игрой в смертную, отлично проводила время, в особенности наслаждаясь сладким возбуждением, которое вызывал у нее Гриффин. Ей, безусловно, понравилось танцевать с ним, и то, как он без позволения схватил ее за руку и вывел из толпы. Потом они начали тот странный разговор о Вулкане. Ох, дряблые бедра Бахуса! Зачем только она открыла этот ящик Пандоры? Или, если быть точной, почему она позволила нечто столь интимное мужчине, которого почти не знает... да еще и смертному? Он поцеловал ее — и вот тут-то все и случилось. Она потеряла власть над собой.
Венера дрожащими руками вернула на место полумаску, радуясь, что она скрывает лицо, и быстро вернулась к столику, где ее ждал гранатовый мартини. Сделав основательный глоток, богиня почувствовала, как прохладный напиток умеряет жар, все еще не угасший в теле.
Этот смертный довел ее до оргазма!
Не то чтобы Венера была неспособна испытать оргазм... Еще чего! Она ведь богиня любви, и оргазм для нее так же естественен, как дыхание. Но на этот раз оргазм был неуправляемым, и это потрясло ее сверх всякой меры. Она его не планировала. Это Гриффин его вызвал. Тут в голову Венере пришла еще одна мысль, и богиня выругалась вслух. В Гриффина влюблена Пия! Так что она блудила там, у дерева, с тем самым смертным, которого ее подруга и подопечная желает больше всего на свете!
Ей надо бы пойти следом за ним в ресторан и воздействовать на него своей божественной силой. Она могла бы сделать это очень быстро. Никто из смертных ничего бы и не заметил. Она должна сделать ему выговор. Поставить его на место. А потом стереть из его памяти все случившееся и внедрить желание обладать Пией.
Но она даже не двинулась с места.
Прежде всего, Гриффин ведь говорил, что его совершенно не интересует Пия. А Пия четко сказала, что не хочет завладеть вниманием Гриффина с помощью магии. И если бы Венера вмешалась в его мысли, наполнила его страстью к Пие, она бы сделала как раз то, чего ее подруга не желала. Ведь так?
С другой стороны, она бы проявила ханжество и лицемерие, если бы запретила ему обращаться с ней с подобной бесцеремонностью, — ведь именно это и взволновало ее так сильно. Венера фыркнула и сделала еще глоток мартини. Она поверить не могла, что у нее ослабли коленки и что она до сих пор уж слишком тяжело дышит, а щеки горят румянцем. Да, слишком давно она не пила из чаши страсти, и ее собственное желание превратилось в назойливый жар, опасно разгорающийся в теле, — и в конце концов хватило легкого прикосновения мужчины, чтобы она воспламенилась! Стыд какой-то. Венера легонько постучала пальцами по краю бокала, пытаясь вспомнить, когда она в последний раз мастурбировала.
«Но это совсем не то же самое, что совокупляться где-то под деревом с каким-то непочтительным мужиком», — коварно прозвучало у нее в голове.
— Официант! — Венера помахала рукой, и молодой парень с татуировками поспешил к ней. — Я хочу еще мартини и чего-нибудь сладкого. Сладкого и очень шоколадного.
— У Лолы сегодня в меню прекрасный шоколадный мусс.
— Принеси. Вообще-то принеси два.
Официант удивленно посмотрел на нее, и Венера рассеянно пояснила:
— Я тут кое-кого жду.
Молодой человек кивнул и ушел.
— Ну, это ведь правда, — пробормотала себе под нос Венера, глядя на полупустой бокал.
Или, по крайней мере, предполагалось, что это правда. Он ведь попросил дождаться его. Он сказал, что вернется. Но если нет... если нет...
Если он не придет, она просто не знает, что сделает. От богини любви никто и никогда не отказывался.
Пия веселилась, словно первый раз в жизни! Она никогда не танцевала так много, если не считать балетного класса, и уж точно никогда не чувствовала себя такой прекрасной. Она вовсю кокетничала! Вот только ни один мужчина не смог по-настоящему привлечь ее внимание. А она, к несчастью, так и не нашла Гриффина. И не потому, что не искала... искала, еще и как! Но среди множества танцующих людей, да еще в масках... ну... Гриффин вообще-то мог стоять прямо рядом с ней, а она бы его и не заметила.
Оркестр заиграл завершающую мелодию — «Do You Love Me», — и, смеясь и задыхаясь, Пия поблагодарила римского солдата, с которым танцевала два последних танца.
— Как насчет следующего? — спросил он, хватая ее за руку и пытаясь удержать на танцевальной площадке, когда солистка «Фул флава кингз» запела: «Не торопи любовь».
— Спасибо, но мне необходимо передохнуть. Я просто умираю от жажды.
Но он не отпускал ее.
— Ну же, всего один танец, последний!
— Спасибо, нет, — повторила Пия, пытаясь выдернуть руку.
Ей не понравилось, что он держал ее слишком крепко, слишком настойчиво.
— Но ты не можешь вот так просто взять и уйти. Только не после того, как ты танцевала.
— Извини, я не понимаю, о чем ты, — сказала Пия, нахмурившись. — Это был просто танец.
Она не позволит этому парню испортить ей настроение, еще чего!
Он понизил голос, и сквозь прорези маски Пия увидела, как его глаза прищурились.
— Нет, не просто. То, как ты двигалась... Даже и не пытайся притворяться.
Пия уставилась на него, не зная, то ли рассмеяться, то ли закричать. Интерес мужчин, оказывается, порождал проблемы, с которыми она прежде не сталкивалась. Может, рыгнуть ему в лицо...
— К богине можно прикасаться только тогда, когда получено ее дозволение, а иначе ты навлечешь на себя ее гнев, а гнев богини слишком ужасен, его не вынести никому. Даже боги трепещут от одной такой мысли.
Низкий голос, произнесший эти слова, донесся сзади и откуда-то сверху. Пия хотела обернуться и посмотреть, кто это говорит, но вдруг замерла, увидев выражение лица партнера по танцу. Он побледнел под бежевой полумаской, а в глазах вместо гнева вспыхнул страх.
— Эй, парень... я же ничего такого не имел в виду...
— Тогда ты должен извиниться, — сказала Пия, решив сама постоять за себя. — Но не потому, что я богиня. Ты должен извиниться потому, что вел себя грубо и нахально. Да... когда женщина говорит «нет», она именно это и имеет в виду.
— Извини, — поспешно произнес парень и скрылся в толпе на танцевальной площадке.
