Читаем без скачивания Убить клоуна - Ричард Пратер

Джим Лестер легко, почти грациозно, все еще разворачивался к лестнице. Пальцы, сжимавшие пистолет, разжались, и он упал на пол. Лестер шагнул вперед, поставив ногу на первую ступеньку, как будто собирался спускаться. Но больше не сделал ни шагу. Он упал как-то странно. Сначала уронил руки, бессильно повисшие вдоль тела. Потом повалился лицом вперед, как подрубленное дерево. Он грохнулся с размаха и как бы продавил пол, ноги остались на второй или третьей ступеньке, а лицо — на ступеньку ниже. Он не покатился по лестнице. Спокойно лежал там, где упал. И не шевелился.

Мои преследователи замешкались. Но ненадолго. Мне все это не помогло. Все это уже было. Все повторилось, как в кошмарном сне, по моему телу пробежала холодная дрожь. Мысленно я обзывал себя идиотом, безмозглым дурнем, прежде всего, за то, что явился сюда. Ведь я знал, что отсюда не выбраться. Около сотни отпетых бандитов горят желанием убить меня, сквозь ограду вокруг поместья пропущен электрический ток. Я выругался. Во всем виновата эта чертова баба. Эта Дорис Миллер. Всегда ищи женщину, подумал я с отчаянием.

Но потом на секунду передо мной всплыло ее прекрасное лицо, чувственное тело, и это воспоминание немного успокоило мои разыгравшиеся нервы. По крайней мере, это видение несколько изменило направление моих мыслей, на одну-две секунды я перестал думать о том, что меня убьют, и стал думать, как остаться живым. Этого оказалось достаточно. Внезапно на меня снизошло озарение. Может, мне все же удастся выбраться. Может, я все же останусь живым. Ах, женщины — моя слабость. Ничего не поделаешь.

Я бросился в кабинет Квина и принялся сдирать с себя клоунский наряд, в спешке разрывая его на клочки. Потом выглянул за дверь. В конце коридора, по направлению к лестничной площадке, полз, как покалеченный краб, Малыш Хэл, тот бандит, которому я прострелил ногу. Кроме него, в коридоре маячили еще две фигуры, остальных не было видно. Меня такая ситуация устраивала.

Тщательно прицелившись в одного из тех, кто стоял на виду, я выстрелил. Всех как ветром сдуло, только раненый продолжал ползти к лестнице, потом исчез и он. Я стремглав влетел в кабинет. Барракуда начал подавать признаки жизни, а мне некогда было возиться с ним. Поэтому я стукнул его по голове. Его пистолет все еще валялся на полу около стены. Поскольку в моем револьвере оставались только две пули, я убрал свой кольт в кобуру, а за пояс засунул тридцать второй Барракуды. Потом принялся за его бесчувственное тело и поспешно стащил с него черный балахон. Подбежав к двери, я снова выглянул в коридор. За те несколько секунд, что я возился с Барракудой, два бандита начали осторожно подниматься по лестнице. Однако недостаточно осторожно. Я разрядил в них пистолет Барракуды. Один упал, другой убежал.

Еще пять секунд ушло на то, чтобы натянуть на себя черный балахон. Подняв с пола капюшон, который являлся частью костюма Палача, я надел его на голову. Теперь я видел все окружающее только сквозь прорези для глаз — не очень удобно, но, по крайней мере, этот капюшон скрывал мою размалеванную клоунскую физиономию и седые волосы. Кое-кто из них вскоре удивится, почему на мне маска, но в этой суматохе, даст бог, ни у кого не останется времени для логических построений. На этом и строился мой план — весьма неплохой план. Ко мне возвращалась надежда.

Ко мне отчасти вернулось даже хорошее настроение. Продрогший, потный и несчастный одновременно, я чувствовал такой прилив энергии, что еще немного, и распался бы на отдельные атомы. Выглянув из двери, я увидел еще одного храбреца — или безумца, — поднимавшегося по лестнице. За его спиной прятались двое не столь отважных. Прекрасно. Пусть поднимаются и стреляют в меня. Под черным капюшоном и слоем грима губы мои невольно расплылись в довольной улыбке; я прошел через кабинет в спальню, где все еще лежал мертвец. Мертвый клоун — Шелл Скотт.

Кто-то уже принял по ошибке его за меня; почему бы не ошибиться еще раз? Поначалу я сам принял его за свое зеркальное отражение, он отличался от меня только цветом носа и пуговиц, нашитых спереди на балахон; в остальном мы были похожи как две капли воды. А теперь на мне костюм Барракуды, черный балахон и капюшон. Прекрасная маскировка, подумал я, даже для меня.

К этому моменту в моей крови скопилось столько адреналина, тироксина, питуитрина[7] и, наверное, овощного супа, что я легко взвалил себе на плечо мертвого клоуна, точно это был мешок картошки, и затрусил к двери спальни, выходившей на лестничную площадку. Я распахнул дверь и, покачнувшись, шагнул через порог, крепко обхватив за талию тело клоуна.

Его тело мешало мне осмотреться, я видел только троих мужчин, стоявших на лестничной площадке. У всех в руках были пистолеты, и двое навели их на нас с клоуном, но третий закричал им что-то, и они не стали стрелять. Больше я ничего не видел, так как, переступив порог, упал на пол и покатился к лестнице, крепко прижимая к бокам руки мертвого клоуна.

Докатившись до лестницы, я подобрал под себя ноги и приподнялся, таща за собой клоуна. Мышцы спины и плеч заныли от напряжения, но мне удалось удержать тело в вертикальном положении. Голова его безвольно откинулась назад, но я двигался так быстро, что, надеюсь, никто этого не заметил. В тот момент, когда голова его качнулась назад, я ударил его кулаком в подбородок. Клоун, как тряпичная кукла, опрокинулся на спину, перелетел через тело Джима Лестера и медленно покатился по ступенькам вниз.

Вся операция продолжалась от силы пять секунд. Не успел клоун упасть, как я выхватил свой кольт. В зале было шумно, как в преисподней, мешанина голосов, визг и крики; трое теперь стояли позади меня и больше дюжины с адским грохотом поднимались снизу. Я заорал, стараясь изо всех сил подражать резкому, хриплому голосу Барракуды и надеясь, что меня услышат хотя бы те, кто стоят рядом со мной:

— Убейте этого клоуна! Я говорил вам, что это Шелл Скотт!

И я разрядил пистолет в мертвое тело.

Но не успел я выпустить вторую пулю, как раздалось по меньшей мере шесть выстрелов. С такой готовностью бандиты помогали мне убить этого подонка, Шелла Скотта. Столько выстрелов прозвучало практически одновременно, что несколько секунд казалось, будто в зале стреляют из пулемета. Среди стрелявших оказалась даже женщина, разрядившая в тело свой пистолет 22-го калибра. «Ей-то что плохого я сделал?» — подумал я. И внезапно наступила звенящая тишина.

После треска и шума выстрелов тишина подействовала почти угнетающе, она показалась плотной и тяжелой. Тело мертвеца продолжало двигаться по инерции, немного повернулось, достигнув нижней ступеньки лестницы, и застыло в неподвижности. Со стороны казалось, что беднягу только что убили и он испустил последний вздох. Все, кто наблюдал эту сцену, были уверены, что Барракуда героически сражался с противником и наконец, с помощью нескольких пистолетов, навсегда покончил с ненавистным и подлым сыщиком, Шеллом Скоттом.

Действительно, какой-то коротышка посмотрел, разинув рот, вниз, на тело клоуна, и глубокомысленно изрек:

— Знаете, а мне порой казалось, что этого подлеца, Скотта, никогда не прикончат.

Глава 19

Меня охватила слабость. Кровь перестала согревать мое тело, и я почувствовал озноб. Меня чуть не вывернуло наизнанку от отвращения. Но расслабляться было нельзя: если они придут в себя — мне несдобровать. И сейчас предстояло срочно решить, как все-таки выбраться отсюда.

Хриплым и резким голосом я приказал:

— Уберите отсюда этого подонка. Я сам расскажу Неваде, что случилось.

И с этими словами спустился по лестнице. Никто не остановил меня. Я все еще оставался для них Барракудой, или Хеккером, который идет рассказать охраннику, какую птицу здесь подстрелили. Никто еще не догадался спросить, зачем надо одетому во все черное Хеккеру рассказывать что бы то ни было какому-то охраннику. Или почему я до сих пор не снял капюшона, — ведь в начале битвы, когда с криком «Убейте этого клоуна!» "я" появился наверху, на лестничной площадке, на мне его не было.

Или почему на голове у беловолосого клоуна появилась шапочка с кисточкой, когда чуть раньше он уронил ее и она все еще валяется на лестнице. В данный момент нервы у всех взвинчены, и эмоции преобладают над чувством логики.

Я приказал бандитам заняться трупом, потому что хотел отвлечь их внимание от кабинета Квина, где лежали без сознания настоящий Барракуда и их хозяин — Фрэнк Квин. Раньше или позже их обнаружат, но мне хотелось бы, чтобы это произошло как можно позже. Пока я пробирался сквозь толпу, продолжавшую взволнованно обсуждать случившееся, моя фигура в черном балахоне и черном капюшоне привлекала всеобщее внимание. Даже среди убийц, грабителей и воров всевозможных категорий пальба из пистолетов и убийство не увеличивают праздничного настроения. И, облаченный во все черное, я, должно быть, производил жуткое впечатление, как сама Смерть, появившаяся среди бражников.