и себя чувствую по‐другому!
― Спасибо тебе, Максим. Если бы ты знал, как много для меня это значит.
― Я знаю, Сонечка, знаю, потому что у самого растет дочь. И я представляю, как тебе больно от того, что ты не могла помочь Насте.
― Если бы не ты, я не знаю, когда бы ей сделали операцию. Люди в очереди годами стоят.
― Знаю, малышка. Но теперь все будет хорошо.
Он обхватил мое лицо и нежно прикоснулся к губам. Я прикрыла глаза, ощущая в душе приятное тепло и счастье. Не вспомню, когда в последний раз мне было так хорошо.
Разомкнув губы, ответила на его поцелуй, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. Между поцелуями она попала на губы. Макс отстранился и медленно подняла веки, чувствуя, какие они стали тяжелые.
― Почему плачешь?
― От счастья. Ты делаешь меня счастливой, Макс.
Он улыбнулся в ответ и снова поцеловал очень нежно, едва ощутимо, но при этом разгоняя по телу желание и приятное томление внизу живота.
― Я еще даже не начинал, ― хмыкнул он, носом коснувшись моего носа.
― Ошибаешься, ты сделал самое важное. Ты осуществил мою мечту. Мне иногда кажется, что это сон.
― Щипать тебя не буду. У тебя слишком нежная кожа, боюсь оставить синяк.
Я рассмеялась, и сама чмокнула его в губы.
― Жаль, что две такие прекрасные новости нужно омрачить чем‐то неприятным, ― выдохнула я с грустью в голосе, поворачиваясь к окну, и смотря на рядом стоящую машину.
― Если хочешь, мы можем для начала поехать выпить кофе, отметить твой развод, пусть пока и не официальный, а остальное перенесем на вечер?
Максим снова сжал мое запястье, а я в ответ покачала головой, возвращай свой взгляд на него.
― Я уже не смогу спокойно радоваться тому, что я сегодня узнала. Поэтому, лучше давай сразу, бей по голове этим тяжелым мешком, чтобы я не сожрала себя до вечера.
― Ты права, Сонь, лучше сразу. Речь пойдет о записи с камер в клинике. Моему начальнику охраны едва удалось ее достать, потому что кто‐то пытался удалить запись. И скорее всего я знаю кто это хотел сделать.
― Тот, кто пытался убить мою дочь?
― Да. Это Наташа, медсестра.
У меня едва челюсть не отвалилась от слышанного.
― Какого хрена она это сделала?
Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как меня накрывает паника. Какое дело может быть этой девчонке до моего ребенка?
― Тихо‐тихо, Сонь, успокойся. Дыши глубже, малышка.
― Я дышу, Макс, дышу.
Ни хрена я не дышала. Я была в шоке. Как она посмела? Зачем она полезла к Насте?
― Скажи, зачем она это сделала?
― Ей заплатили за это. И ты удивишься, когда узнаешь, кто это сделал.
Я нахмурила брови в ожидании смотря Максу в глаза.
― Кто? Я знаю этого человека?
― Это Елена, женщина, к которой ушел Виктор.
Прикрыв глаза, я через нос втянула воздух и громко выдохнула. Я не удивлена, нет, это не так называется. Мне больно от того, что я сейчас услышала. И больно за то, что эта женщина живет с Виктором.
― Какой кошмар, ― прохрипела я севшим голосом, прикрыв лицо руками и медленно качая головой, ― просто невыносимо. Почему? ― я резко подняла голову и посмотрела Максу в глаза. ― Почему она это сделала? Виктор же ушел к ней, он оставил нашу семью ради нее и ребенка. Почему она хотела убить мою Настю?
― Я не знаю. Но думаю, с этим разберется полиция.
― Елена уже там?
― Следователь сказал, что ее должны задержать. А вот Наташа уже в полиции.
― Мне нужно поговорить с Виктором.
Я только залезла в сумочку за телефоном, как Макс остановил меня, положив на ее свою руку.
― Подожди, Соня. Не торопись.
― Почему? ― уставилась на него непонимающим взглядом.
― Ты не можешь знать, как Виктор отреагирует на эту новость. Он может начать защищать ее, и спрятать где‐то.
― Я не думаю, что…
― Сонь, она мать его ребенка. Не забывай об этом.
Я сжала губы и кивнула. максим прав, Виктор может бороться за нее, ведь у них растет ребенок. Его собственная дочка, малышка, которую он так сильно хотел.
― Ты прав, что‐то я совсем не думаю.
― Не волнуйся, милая, все будет хорошо.
Я кивнула и прикрыв глаза, откинула голову на сидение.
Зачем этой женщине понадобилось убивать мою дочку? За что? Ребенок в чем виноват?
У меня от одной мысли, что моего ребенка хотели убить, волосы на коже дыбом встают и тело леденеет от страха. Что если бы у них получилось? Что если бы они отняли у меня малышку?
По щеке скатилась слеза и я зажмурилась, пытаясь унять свои эмоции. Но мне очень больно, что кто‐то может так просто решать кому жить, а кому умереть. У меня же ни разу рука не поднялась ударить ребенка, потому что я считаю это неуважением к нему. Последнее дело бить ребенка, который заведомо слабее тебя.
― Не плачь, Сонь, видеть не могу твои слезы.
Я открыла глаза и кивнула, тыльной стороной ладони вытирая мокрые дорожки.
― Мне просто сложно понять, как рука поднимается на такое?
― Нам не понять и не надо. Я не хочу это понимать. Я люблю свою дочь и никогда ее не был. А тут… Так, дорогая моя, а давай мы все же заедем в кафе? Выпьем кофе, ты отвлечешься, подумаешь о хорошем, и мы поднимем тебе настроение. Знаю, это не просто, но вспомни о том, что у Насти скоро операция, которая даст ей возможность прожить долгую и счастливую жизнь.
― Да, это действительно хорошая новость. моя девочка сможет нормально жить. Практически, как и ее сверстники.
― Именно. Да, первое время будет сложно, но мы справимся. Я хочу, чтобы мы были вместе. И я буду поддерживать тебя, ты главное не иди на поводу у эмоций.
― Спасибо тебе, Максим. Ты очень много для меня сделал, я это ценю.
― Так что там на счет кофе?
― Что, если Настя меня ждет?
― Ждет, но сейчас у нее процедуры, ты пока не сможешь к ней попасть.
― Точно, совсем забыла. Столько новостей за одно утро, что уже голова кругом идет.
― Понимаю, поэтому тебе нужно успокоиться.
― Тогда лучше чай.
―
